Крепостное право в Беларуси (1795–1861): барщина и кризис

До 1861 года около 90 % жителей края были крестьянами, из них примерно 70 % принадлежали помещикам. Помещикам принадлежало около 70 % земли — по этой доле Беларусь занимала первое место в Европейской России; на западе крестьяне вели хозяйство подворно, на востоке, в Витебской и Могилёвской губерниях, — общиной. Главный доход имению давала продажа хлеба и особенно водки и спирта, поэтому паны расширяли пашню за счёт крестьянских земель. Доля барщинных крестьян в имениях выросла с 77 до 97 %, а после 1812 года барщина во многих имениях выросла с двух дней в неделю до шести, а то и семи; самой тяжёлой повинностью была отдача крестьян подрядчикам на сплав и стройки. Декабрист Николай Тургенев писал, что белорусским крестьянам сочувствуют даже русские крепостные. Николай I пытался ограничить помещиков инвентарями: в 1844 году они стали обязательными в западных губерниях (больше нигде в империи), — но к 1857 году их ввели лишь в десятой части имений. Крестьяне отвечали побегами и бунтами: в 1847 году до 10 тысяч витебских крестьян, поверив слуху о воле за работу на железной дороге, двинулись к Петербургу — одно из крупнейших крестьянских выступлений в России 1840-х годов. К середине века крепостное хозяйство зашло в тупик: урожаи низкие (зерно сам-3), скот худой, имения в долгах, крестьяне бедны. С 1838 по 1850 год естественный прирост в западных губерниях был самым низким в Европейской России, и авторы академической «Гісторыі Беларусі» называют крепостную деревню группой «на грани депопуляции».

«Нагадаем, што ў 1858 г. сялян было 3307 тыс. чалавек. Каля 70 % іх належала памешчыкам.»Віктар Галубовіч і др., стр. 124

«Калі раней сяляне прыцягваліся на два дні прымусовай работы на свайго магната, то цяпер — на ўсе шэсць, а то і сем.»Віктар Галубовіч і др., стр. 123

«Знаходжанне асноўнай масы насельніцтва на мяжы дэпапуляцыі сведчыла аб існаванні татальнага крызісу прыгоннай сістэмы.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 65