Речи Посполитой больше нет: после трёх разделов (1772, 1793, 1795) все белорусские земли — в Российской империи, ими правит Екатерина II. Великое княжество Литовское исчезло, но шляхта ещё сидит в своих имениях, говорит и пишет по-польски и считает себя частью польского «политического народа». Девять из десяти жителей — крестьяне, почти все крепостные; они говорят по-белорусски, большинство молится в униатских церквях, есть католики и православные. В городах и местечках много евреев. Для это «возвращённые от Польши» губернии, а их жители — то «поляки», то «чисто русские».
Стало · конец XIX в.
Край называется Северо-Западным, им правят назначенные в генерал-губернаторы и губернаторы, а Статута, университета и униатской церкви больше нет. Крепостное право отменено, но земли мало, и сотни тысяч людей уезжают в Сибирь и за океан. Большинство белорусов числятся православными, заметная часть — католики; в городах и местечках нередко больше половины жителей — евреи, запертые в черте оседлости. Школа, суд и газеты говорят только по-русски, польский изгнан из публичной жизни, белорусского почти нет в печати. Власть считает белорусов ветвью русского народа, крестьяне чаще называют себя «тутэйшыя», а узкий круг людей уже считает себя белорусами — отсюда начнётся национальное движение (эпоха 10).
Соседи поделили Речь Посполитую, и все белорусские земли достались России. Царица объявила, что вернула «исконно русский» край, хотя здесь жили по своим законам и говорили на своём языке.
Обложка официального российского издания «Наши колонии» (1869): само слово «колония» тогда не было запретным. подпись нашастр. 363
Подробнее: почему и что из этого вышло
В три приёма Россия забрала все белорусские земли: , и — в 1772 году, — в 1793-м, и — в 1795-м, по третьему разделу Речи Посполитой. Великое княжество Литовское исчезло с карты. Договора о вхождении никто не заключал: земли просто поделили Россия, и Австрия. Уже в 1772 году манифест Екатерины II объявил присоединённые земли «издревле законной» собственностью России, а их жителей власть называла «чисто русскими». Как назвать это событие, спорят до сих пор, и от ответа зависит взгляд на весь XIX век. Российская имперская, а потом и советская традиция говорила о «воссоединении» единого народа. Белорусская национальная история, начиная с Ластовского (1910), видит в нём захват: ни племенного, ни религиозного чувства, по Ластовскому, Россия тогда не испытывала. Есть и средние оценки: авторы «Экономической истории Беларуси» отвергают обе крайности, а археолог советской школы Загорульский считает, что вхождение в империю спасло белорусов от полонизации, но поставило под угрозу их язык.
«К России отошли 120 тыс. кв. км и 1,2 млн человек. Станислав Август отрекся от престола.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 293
«Могилев, Полоцк и Витебск были аннексированы в 1772 году, Минск – в 1793-м, Вильна, Гродно и Ковно – в 1795-м.»Михаил Долбилов, «Введение»
«В сентябре 1772 года был издан манифест за подписью Екатерины II, в котором присоединенные земли ВКЛ объявлялись «издревле законной и неоспоримой» наследственной собственностью Российского государства.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Россией при разделах двигало не «племенное единство», а расчёт; для правительства Беларусь была новой землёй с мужиками для раздачи. Взгляд Екатерины II, что здешний народ «чисто русский», прямо назван несправедливым.
«Часта мы спатыкаем у Расейскіх гісторыкоў думкі, бытцам у часе раздзелу Польшчы Расея кіравалася пачуцьцем племенной еднасьці з беларусамі»Вацлаў Ластоўскі, стр. 90
«Царыца Кацерына II лічыла ўсю шляхту польскай, а беларускі народ — чыста расейскім, — такім самым, якім ёсць расейскі народ у Маскоўскай або Тульскай губэрні; ведама, што такі пагляд несправедлівы.»Вацлаў Ластоўскі, стр. 92
Обе привычные оценки — «воссоединение с братским народом» и «подчинение азиатскому деспотизму» — это идеология. Присоединение остановило шляхетское своеволие и в целом создало для хозяйства лучшие условия, чем прежде, хотя идеализировать его нельзя.
«Відавочна, што абедзве канцэпцыі тлумачацца чыста ідэалагічнымі падыходамі.»Віктар Галубовіч і др., стр. 121
Империя считала белорусов ветвью русского народа и вытесняла их язык, но главным итогом было то, что вхождение в Россию спасло белорусов от полонизации.
«Это спасло белорусский народ от полонизации, но появились другие проблемы с языком.»Эдуард Загорульский, «11.3.3. Формирование языка и этнического самосознания»
Россия не «вернула исконно русские земли», как говорят российские публицисты: белорусы жили на своей земле, в своём государстве, и стали жертвой агрессии.
«В-третьих, беларусы никуда не возвращались. Они стали жертвами агрессии Российской империи.»сост. Анатоль Тарас, «ВВЕДЕНИЕ: РУССКИЕ И БЕЛАРУСЫ (Вадим Деружинский, журналист)»
На деле: присоединённый край стал источником земель, налогов и рекрутов
Царица дарила своим генералам целые деревни вместе с людьми. Крестьян стали забирать в солдаты на 25 лет, а налоги оказались выше, чем в самой России.
Подробнее: почему и что из этого вышло
Новая власть первым делом занялась землёй и людьми. Екатерина II раздала своим военным и чиновникам 208 550 душ белорусских крестьян — около четверти всего населения, — а местная шляхта, присягнувшая императрице, сохранила имения и получила права русского дворянства. Крестьяне впервые узнали : в ВКЛ её не было, а теперь парня забирали в армию на 25 лет; с 1796 по 1812 год взяли около 179 тысяч рекрутов. Вместо подымного налога ввели подушный, и до 1811 года белорусский крестьянин платил в 4–5 раз больше русского. Тымовский отмечает, что так поступали все три державы-раздельщицы: выжать из новых земель как можно больше налогов и солдат. Ластовский писал, что доля «простого народа», о котором столько говорили в , при России стала ещё тяжелее. Авторы «Экономической истории» видят и другую сторону: огромный российский рынок, отмена внутренних пошлин, первые мануфактуры в и .
«Усяго ва ўласнасць рускім памешчыкам было раздадзена 208 550 душ беларускіх сялян (чацвёртая частка ўсяго насельніцтва Беларусі).»Віктар Галубовіч і др., стр. 123
«Податное обложение беларуских крестьян вплоть до 1811 года было в 4–5 раз выше, чем русских.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«доля-ж „простаго“ народу — беларускаго ды нават праваслаўнаго, — за каторы нераз столькі рабілося гуку, ня толькі не палягчэла пад Расеей, але стала ешчэ горшай»Вацлаў Ластоўскі, стр. 93
Итог иной: оборвался путь к более демократической республике, усилились крепостничество и самовластие, белорусы стали «пушечным мясом» империи, а их национальное самоопределение замедлилось.
«Замедлился процесс национальной самоидентификации беларуского народа, гарантом чему являлось Великое княжество Литовское.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Дело не в особой «русской» жестокости, а в общей политике трёх держав: отстранить шляхту от управления и взять побольше налогов и рекрутов. Крестьяне новых хозяев не благодарили.
«Общим для трех держав было стремление ограничить участие шляхты в управлении государством, а также получить от присоединенных польских земель как можно больше налогов и рекрутов.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 296
В эти годы целенаправленной русификации ещё не было: не хватало русских чиновников, учителей и миссионеров, а приезжие надолго не задерживались — всё здесь было для них чужим. По российскому образцу край удалось переделать лишь в делении на губернии.
«У акрэслены перыяд царскі ўрад яшчэ не праводзіў мэтанакіраванай палітыкі русіфікацыі ў беларуска-літоўскіх губернях.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 74
«Але прыезжыя службоўцы нядоўга заставаліся ў краі, дзе для іх усё было чужое — мова, звычаі, вера і дзе да іх дрэнна ставілася мясцовае насельніцтва,»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 53
Местечки: черта оседлости
В местечках: империя делит подданных по вере и сословию; евреев запирают в бывших землях ВКЛ
Евреям запретили жить за пределами бывших польских и литовских земель, а потом и в деревнях. Поэтому в белорусских местечках и городах евреи стали большинством, а белорусы остались в деревне.
Подробнее: почему и что из этого вышло
В бывшем ВКЛ жило много евреев: они держали торговлю, ремесло, корчмы и аренду в местечках. Империя, где евреев прежде почти не было, решила не пускать их во внутренние губернии. Начало положил указ Екатерины II 1791 года, разрешивший евреям записываться в купцы только в Беларуси и ; в 1794 году новый указ закрепил , и её граница примерно совпала с границами бывшего ВКЛ. Евреям установили двойной налог, а с 1804 года запретили жить в деревнях и владеть землёй и стали переселять их в города и местечки. Так сложился облик белорусского местечка XIX века: к середине века евреи составляли около 70 % торгово-ремесленных горожан, а выходцы из белорусских крестьян — лишь 2,5–3 %. По переписи 1897 года евреев было около 14 % населения края, но больше половины горожан; среди купцов пяти губерний — 84,5 %, а белорусов — лишь 1,7 %. Поэтому, по оценке академической «Гісторыі Беларусі», высокая доля горожан в крае была плодом не развития городов, а административного принуждения, и белорусские города «фактически были еврейскими». Из-за этого белорусский крестьянин и город надолго оказались разными мирами, а и стали центрами еврейской культуры: ешив, литературы на идише, позже — еврейских политических движений.
«А в 1794 году царским указом для них ввели печально знаменитую «черту оседлости», примерно совпавшую с границами бывшего ВКЛ.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«Паводле перапісу 1897 г., сярод купцоў пяці беларускіх губерняў было 84,5 96 яўрэяў, 10,7 - рускіх і толькі 1,7 % беларусаў.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 213
«у сярэдзіне XIX ст. яўрэйскае насельніцтва складала каля 70 % рамесна-гандлёвай часткі гараджан, а выхадцы з беларускіх сялян — каля 2,5—3 %.»Віктар Галубовіч і др., стр. 134
Затем: в 1812 году война прокатывается по всему краю, по местечкам и имениям
Верхи: польская школа
У верхов: шляхта, сохранившая имения, получает от царя польскую школу и университет
Сначала царь почти не мешал местным панам: в школах и в университете в учили по-польски. Студенты собирали белорусские песни, но сами считали себя поляками.
Виленский университет — в начале XIX века главный центр польской культуры в крае (иллюстрация из «Истории Польши» Тымовского). подпись нашаМ. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер
Подробнее: почему и что из этого вышло
Первые тридцать лет империя не трогала местную жизнь так сильно, как можно было бы ждать. Павел I вернул и шляхетские сеймики, а при Александре I попечителем Виленского учебного округа стал польский князь Адам Чарторыйский. Виленский университет (открыт в 1802–1803 годах) превратился в центр польской науки и культуры, и почти все школы края учили по-польски — по словам Шибеки, такого не было даже в Речи Посполитой. В начале 1820-х годов в учебных заведениях Виленского округа училось 30,2 % всей учащейся молодёжи империи, а сам университет, по оценке академической «Гісторыі Беларусі», позволял шляхте чувствовать себя «поляками без Польши». В край считали «польским», а белорусских крестьян вообще не замечали. Местная называла себя «польской», но «из литвинов», и по Тарасу считала себя частью польской политической нации. В университете возникли кружки филоматов и филаретов (Адам Мицкевич, Ян Чечот, Томаш Зан): они собирали белорусские песни и предания, но писали по-польски и мечтали о возрождении Речи Посполитой. В 1823 году кружки разгромили, Мицкевича выслали. Польский историк Тымовский называет эти годы самым благоприятным для поляков временем между 1795 и 1918 годами; белорусские авторы — временем, когда край ополячивался руками самой империи.
«Казалось, что это подтверждается фактом признания польского характера присоединенных к России земель. Особое значение имело развитие польской системы образования, куратором которой выступал Чарторыский (1803), в том числе открытие Виленского университета (1802) и Кременецкого лицея на Волыни»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 300
«Почти все школы вели обучение на польском языке; он также использовался в местных административных учреждениях, в официальных документах. Подобной ситуации не было раньше даже тогда, когда ВКЛ входило в состав Речи Посполитой!»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«Ян Чечот, Адам Мицкевич и другие впервые напечатали на польском языке беларуские легенды, песни и предания, а отдельные произведения — на беларуском (латинским шрифтом).»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Поляки на бывших восточных землях были меньшинством, но преобладали среди чиновников; империю это устраивало, и национальной дискриминации не было. Польский язык господствовал в школах края.
«Более того, польский язык доминировал в школьном образовании на востоке от Королевства Польского, на землях, ставших частью Российской империи.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 316
«На бывших восточных землях Речи Посполитой (в Литве, на Украине и в Белоруссии), где поляки все-таки составляли меньшинство, они во многих губерниях имели численное преимущество среди чиновников; преобладали они и на высоких должностях.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 317
Русификации при Александре I почти не было, зато полонизация шла «широким фронтом». Для белорусской культуры расцвет Вильни был трагедией: её лучшие сыновья, как Мицкевич, стали служить польской нации.
«Во всяком случае, русификация населения беларуских земель практически не велась.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«Она теряла своих лучших сынов, становившихся на службу польской нации.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Филоматы — зачинатели «литвинского (белорусского)» возрождения: они писали по-польски, но польский был тогда литературным языком самой Беларуси.
«Патрыятычная дзейнасць філаматаў, якіх можна з поўным правам назваць пачынальнікамі ліцьвінскага (беларускага) нацыянальнага адраджэння, была перапыненая ў 1823 годзе з выкрыццём Таварыства.»Іван Саверчанка, Зьміцер Санько, «92. Хто такія «філаматы»?»
Смелый вывод: разделы не столько оборвали складывание белорусской нации, сколько прервали полонизацию, а борьба империи с «полонизмом» неожиданно породила белорусское движение.
«Сами они, независимо от этнического происхождения, считали себя частью польской политической нации.»Анатоль Тарас, стр. 371
«Следующий парадокс заключается в том, что неожиданным следствием яростной борьбы с полонизмом и массовой русификации стало возникновение собственно беларуского движения.»Анатоль Тарас, стр. 374
Поэтому: воспитанная в польской культуре шляхта встречает Наполеона как освободителя
Через наши земли прошли французская и русская армии. Паны ждали Наполеона, а простые люди воевали с обеих сторон и больше всех пострадали: погиб каждый четвёртый.
Солдат 18-го пехотного полка армии ВКЛ, 1812 год (реконструкция Л. Кособуцкого). подпись нашастр. 380Белорусский крестьянин, ставший нищим из-за войны. подпись нашастр. 382
Подробнее: почему и что из этого вышло
Летом 1812 года армия Наполеона перешла . Шляхта и горожане, особенно на западе, встречали её как избавительницу; студенты Виленского университета рвались в её ряды. Наполеон не стал восстанавливать Речь Посполитую, а создал в Временное правительство Великого княжества Литовского для Виленской, Гродненской, и губерний ( и ему не подчинялись); оно вело дела по-польски, собрало армию, по разным подсчётам, от 15 до 24 тысяч человек и сразу заговорило о союзе с герцогством. При этом за 1796–1812 годы в русскую армию из края забрали около 179 тысяч рекрутов, так что белорусы воевали по обе стороны фронта. Крестьяне надеялись на волю, но французы подавляли их выступления, и деревня защищалась от мародёров обеих армий и от своих панов: из 28 дел минского суда за сентябрь 1812 года 25 касались выступлений крестьян против помещиков. Война дважды прокатилась по краю, с переправой на . Потери огромны: Минск сократился с 11 200 до 3480 жителей, край потерял, по разным подсчётам, каждого четвёртого жителя, в 1813 году засеяли лишь половину полей. Кутузов предлагал конфисковать имения сторонников Наполеона, но Александр I помирился со шляхтой.
«Беларусь страціла кожнага чацвёртага свайго жыхара.»Віктар Галубовіч і др., стр. 122
«Усяго на баку Напалеона былі 24 тысячы беларускіх жаўнераў — тое, што здолеў абмундзіраваць і ўзброіць Часовы Ўрад.»Іван Саверчанка, Зьміцер Санько, «90. На чыім баку былі беларусы ў вайне 1812 года?»
«От рук французских и русских оккупантов, от голода и холода, от эпидемий погиб каждый четвёртый.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Русские генералы «вторично завоевали» край и вели себя здесь как во вражеском стане; Чичагов вывез из Несвижа сокровища Радзивиллов.
«Фактически, русские генералы вторично завоевали беларуские земли. И они вели себя здесь как в стане врага.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Призыв Наполеона возродить Польшу за Неманом, в бывших землях ВКЛ, не встретил ожидаемого отклика: там с недоверием смотрели на варшавские реформы.
«Это не встретило, однако, ожидавшегося отклика за Неманом, где с недоверием смотрели на стремительные преобразования в Княжестве.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 304
Войну нельзя называть «Отечественной», как делают российская и советская традиции; так считают и белорусские историки 1990-х. Партизаны в крае, в отличие от центральной России, воевали не столько в помощь русской армии, сколько против своих панов и мародёров; царь простил измену помещикам, но ничего не дал крестьянам, даже воевавшим на стороне России.
«Яе перасталі называць “айчыннай”, перагледжаны ацэнкі партызанскага руху ў Беларусі, даследуецца дзейнасць французскіх акупацыйных улад, Часовага ўрада ВКЛ.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 7
«Асноўны напрамак дзейнасці мясцовых партызан быў накіраваны не на дапамогу расійскаму войску, а супраць сваіх паноў і ма ёраў.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 82
Не угасло: мечта о Речи Посполитой жива, и через 18 лет шляхта поднимается снова
Паны снова восстали против царя, чтобы вернуть Польшу. Крестьянам ничего не обещали, поэтому те не пошли за панами, и восстание быстро разбили.
Подробнее: почему и что из этого вышло
В ноябре 1830 года в вспыхнуло восстание против России, и весной 1831 года оно перекинулось на Виленскую, часть Гродненской и губерний. Цель и радикалов, и консерваторов была одна — Речь Посполитая в границах 1772 года, куда ВКЛ входило как часть Польши. Восставших в крае было, по Шибеке, около 25 тысяч; в основном это средняя и мелкая шляхта, студенты и часть духовенства. Взять не удалось, к лету отряды были разбиты. К следствию привлекли 2878 человек — почти всех из Виленской, Гродненской и Минской губерний (из — 15, из — 4). Крестьяне просили личной свободы с землёй, но шляхта им ничего не обещала, и деревня восстание не поддержала; зато русский главнокомандующий рассылал крестьянам воззвания, что они больше не будут принадлежать панам, — и забыл об этом после победы. До восточных губерний, где католической шляхты было меньше, а русская власть стояла на 23 года дольше, восстание почти не дошло.
«До восточной части беларуского края восстание практически не дошло. Там было гораздо меньше католической шляхты, а русское господство существовало на 23 года дольше.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«Великое княжество Литовское они считали частью Польши, хотя на его территории жили не поляки, а предки современных беларусов и литовцев.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«абецаў, што яны ўжо ніколі ня будуць належаць да паноў. Аднак, як толькі прайшла бура, забыліся аб гэтым»Вацлаў Ластоўскі, стр. 96
Восстание было шляхетским и по целям, и по составу; идеи Виленского университета ещё не стали национальной идеей, и протест слился с польским движением.
«Восстание имело отчетливо выраженный шляхетский характер как по своим целям, так и по составу участников.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Участники восстания в Литве и Белоруссии — «главным образом поляки» из средней и мелкой шляхты; «народной войны» там не получилось.
«Внимание русских было отвлечено распространением восстания на Литву, Белоруссию и Волынь, где его участниками были главным образом поляки — представители средней и мелкой шляхты.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 324
1794, 1831 и 1863 годы доказывают, что «наши предки» не были покорными: трижды за неполные сто лет они брались за оружие.
«Існуе думка пра нібыта адвечную санлівую пакорлівасць нашага народа. Аднак не хто-небудзь іншы, а якраз нашыя продкі на працягу няпоўных ста гадоў пасля захопу Беларусі Расеяй тройчы браліся за зброю»Іван Саверчанка, Зьміцер Санько, «91. Як беларусы змагаліся супраць расейскага панавання?»
Называть восстание «польским», как по традиции делает российская историография, нельзя: большинство современных белорусских историков видят в нём один из этапов белорусского национально-освободительного движения. Вместе с восстаниями 1794 и 1863 годов оно было явно освободительным и заставило царизм строить отношения с краем иначе, чем с «великорусскими» губерниями.
«У адрозненне ад расійскіх даследчыкаў большасць сучасных беларускіх гісторыкаў не лічыць паўстанне 1830-1831 гг. толькі польскім і ацэньвае яго як адзін з этапаў беларускага нацыянальна-вызваленчага руху.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 18
«Тры паўстанні (1794, 1830 - 1831, 1863 — 1864 гг.), якія мелі яскрава вызваленчы характар, недвухсэнсоўна напаміналі царызму аб неабходнасці па іншаму, чым у так званых “велікарускіх” губернях, будаваць свае адносіны з “нованабытымі землямі”.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 487
В ответ: после восстания империя ломает всё, что держало особость края
После восстания царь закрыл университет в , отменил старые законы ВКЛ и запретил даже называть край Белоруссией или Литвой.
Подробнее: почему и что из этого вышло
После восстания Николай I решил покончить с особым положением края. В 1832 году закрыли Виленский университет — «рассадник вольнодумства», — а затем почти две трети католических и униатских монастырей и семинарию; конфисковали имения участников с 64,7 тысячи душ крестьян, мелкую шляхту выселяли вглубь России. Ещё в феврале 1831 года польский язык запретили в делопроизводстве Виленской и , в 1836-м — преподавать как предмет. Школы перевели с польского языка на русский, число гимназий и училищ сначала сократилось вдвое. перестал действовать в 1831 году в и губерниях, а указом 25 июня 1840 года — в остальных; с тех пор все судебные и административные акты писали только по-русски, хотя многие нормы Статута перешли в «Западный свод законов». В 1840 году царь велел убрать из языка власти сами слова «Белоруссия» и «Литва»: губернии стали называть каждую по отдельности, а вместе — «Западным краем». Полностью сменить людей не удалось: ещё в 1855 году в Виленской и Гродненской губерниях на 140 православных старших чиновников приходилось 723 иноверца, в основном католики. Неграмотность крестьян, замечает Шибека, спасала их от русификации так же, как раньше от полонизации.
«Активное участие студенческой и ученической молодежи в восстании стало одной из причин того, что Николай I в мае 1832 года своим указом закрыл Виленский университет»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«В 1840-м Николай I повелел изъять определения, производные от слов «Белоруссия» и «Литва»»Михаил Долбилов, «Обособление ради единства: эксперименты над этнокультурной идентичностью в начале 1860-х годов»
«Особым указом царя было запрещено употребление терминов «белорусские» и «литовские» губернии, вместо них введено общее название «Западный край».»Анатоль Тарас, стр. 388
После 1831 года польское влияние ослабло, и началось долгое соперничество двух проектов — одни хотели сделать белорусов русскими, православными, монархистами, другие — поляками, католиками, республиканцами.
«Одна сторона стремилась сделать беларусов русскими, православными, монархистами, другая — поляками, католиками, республиканцами.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Ноябрьское восстание ещё не убедило власть, что польский национализм и католичество — одно и то же; это убеждение придёт только после 1863 года.
«Надо помнить, что, в отличие от Январского восстания 1863 года, Ноябрьское (1830–1831) проходило при не столь еще заметной клерикальной поддержке и не произвело на российскую элиту впечатления неразрывности польского национализма и католицизма.»Михаил Долбилов, «Между имперским порядком и католическим каноном: Конкордат 1847 года»
Курс Николая I — русификация: разуверившись в местном дворянстве, правительство сделало ставку на полную унификацию девяти западных губерний с Центральной Россией. Но цели он не достиг: в 1841 году сам генерал-губернатор Миркович доносил, что местные жители держатся польской народности и недружелюбны к «коренным русским».
«урад Мікалая І зрабіў стаўку на поўную уніфікацыю дзевяці заходніх губерняў з Цэнтральнай Расіяй, г.зн. на русіфікацыю іх як адзіную надзейную гарантыю ўтрымання гэтай тэрыторыі ў складзе Расійскай імперыі.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 92
«Такая выснова генерал-губернатара наконт праведзеных рмаў сведчыла аб тым, што палітыка русіфікацыі не дасягнула той мэты, якую ставілі перад сабой царскія ўлады.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 94
Шляхта
Шляхта: самую нелояльную прослойку сокращают через проверку дворянства
Шляхты в бывшем ВКЛ было много — около 10–12 % населения, тогда как в России дворяне составляли около 1 %. Около 95 % сословия составляла мелкая безземельная шляхта: она арендовала землю у магнатов и пахала её сама, жила почти как крестьяне, но имели гербы, право голоса на сеймиках и гордость своего сословия. Империя видела в этой массе самых нелояльных подданных и начала : каждый должен был доказать дворянство бумагами по российским правилам, а кто не мог — записывался в мещане, однодворцы или крестьяне. Разбор начался ещё при Александре I: ревизия 1811 года обнаружила, что к шляхте приписались около 200 тысяч мещан, дворовых и людей неизвестного сословия — только потому, что они были католиками или униатами и говорили по-польски, и указ 1816 года оставил в дворянстве лишь записанных до 1795 года. После восстания 1831 года указ Николая I признал доказательством лишь оригиналы старых привилеев. Только в 1831–1832 годах шляхетство потеряли около 10 тысяч человек, в отдельных поветах — от половины до двух третей шляхты. В итоге её стало втрое меньше, около 3 % населения — примерно столько же, сколько дворян было в России. «Недоказанным дворянином» был, например, отец Янки Купалы. Так исчезала прослойка, которая помнила ВКЛ и одновременно была ближе всего к крестьянам по быту и языку.
«В разных поветах было сокращено от половины до двух третей шляхты! Сокращение продолжалось более 30 лет!»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«Такім чынам на працягу ХІХ стагоддзя царскі ўрад «скараціў» колькасць нашае шляхты да пажаданых трох працэнтаў (каб было не болей, чым «дворян» у Расеі).»Іван Саверчанка, Зьміцер Санько, «35. Што такое шляхта?»
«У выніку рэвізіі 1811 г. выявілася, што да шляхецкага саслоўя прыпісалася каля 200 тыс. чалавек, сярод як!х был! мяшчане, дваравыя, невядомых саслоўяў людзі з беларуска-лтоуск!х губерняў. Ім удалося прышсацца да дваранства толькі таму, што яны былі католікамі і уніятамі і размаўлялі па-польску.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 56
Картина более постепенная: доля дворян в крае снизилась с 6,2 % в 1816 году до 5,5 % в 1834-м и около 5 % в 1858-м — это всё ещё была четверть всех дворян Европейской России. До 2,8 % она упала лишь во второй половине века, когда после восстания 1863 года недоказавших дворянство окончательно перевели в податные сословия. Авторы спорят и с польскими историками, которые называют это сословие просто «польской шляхтой».
«Пасля паўстання 1863 г. значная яе частка, якая не пацвердзіла свайго дваранскага паходжання, канчаткова пераводзілася ў падатныя саслоўі, што было адной з прычын скарачэння ўдзельнай вагі дваран на працягу другой паловы ХІХ ст. з 5 да 2,8 %.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 232
«Традыцыйным застаецца погляд польскіх гісторыкаў Л. Жытковіча, І. Сікорскай-Кулешы, Х. Дылянговай, І. Рыхліковай і іншых? на вышэйшае саслоўе заходніх губерняў, якое разглядаецца як “польская шляхта”.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 17
Сходится: обедневшая шляхта и крепостная деревня подходят к реформе
Церковь
Церковь: на волне наказаний за восстание власть добивает унию
Большинство белорусов молились в униатских церквях. Царь и его епископ Семашко за несколько лет переделали эти церкви в православные, а потом объявили, что униатов больше нет.
Последний униатский митрополит Иосафат Булгак (умер в 1838 году, за год до упразднения унии). подпись нашастр. 388
Подробнее: почему и что из этого вышло
К разделам были около 60–75 % жителей белорусских земель, а среди сельского населения — до 80 %; уния держала церковнославянский обряд, а проповедь и катехизис часто шли по-белорусски. Давление началось сразу: по указу Екатерины II 1794 года около 600 тысяч униатов записали в православие, часто обманом и силой; Павел I этот курс остановил. Новый поворот подготовил униатский священник Иосиф Семашко: в 1827 году он подал Николаю I записку о том, что уния ополячивает «полтора миллиона русских по крови и языку». В 1828 году униатам запретили учиться в и и велели убрать польский язык из проповеди и катехизиса, заменив его местными говорами. В 1830-х годах униатские храмы перестраивали: снимали органы, ставили иконостасы, заменяли книги русскими; несогласных священников, как 56 протестовавших в , сажали в монастырскую тюрьму. 12 февраля 1839 года — накануне в губернию направили казачий полк — собор в подписал заранее подготовленный акт о «воссоединении», и население двух униатских епархий было автоматически перечислено в православие; епархия в осталась униатской. Николай I назвал это важнейшим политическим событием столетия и выбил медаль «Отторгнутые силою (1596) — воссоединены любовию (1839)». Для белорусов это значило потерю церкви, которую многие считали своей, народной.
«Точнее, это был даже не переход, а автоматическое перечисление в православие населения всех приходов и не подлежащих закрытию монастырей в двух униатских епархиях – Белорусской и Литовской, с оставлением в унии Холмской епархии в Царстве Польском.»Михаил Долбилов, «Между имперским порядком и католическим каноном: Конкордат 1847 года»
«Собравшись в Полоцке, 25 епископов без всяких возражений подписали 12 февраля 1839 года «Соборный акт о воссоединении». Текст документа заранее подготовил упомянутый выше секретный Комитет.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 2. Ликвидация униатской церкви и внедрение московского православия (Леонид Лыч, доктор исторических наук)[50]»
««Отторгнутые силой (1596), воссоединены любовью (1839)»»Анатоль Тарас, стр. 369
Уния была почти национальной церковью белорусов, и главная потеря 1839 года — возможность иметь свою церковь. Семашко — предатель: он намеренно преувеличивал ополячивание унии, чтобы влить её в Русскую православную церковь.
«Но главное негативное последствие данного события для беларусов состояло в том, что они утратили возможность создать свою национальную церковь»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«Он намеренно преувеличивал степень полонизации униатской церкви (особенно в заявлениях о том, что в проповедях польский язык преобладает над беларуским)»сост. Анатоль Тарас, «Глава 2. Ликвидация униатской церкви и внедрение московского православия (Леонид Лыч, доктор исторических наук)[50]»
Реформу унии начинало само молодое униатское духовенство, недовольное монахами-базилианами; после 1830 года правительство превратило её в «воссоединение» и консолидацию «русской народности». Называть Семашко изменником белорусскому делу — анахронизм: он мыслил категориями края, а не нации, хотя 1839 год мог сильно затормозить формирование белорусской нации.
«Однако после Ноябрьского восстания 1830 года николаевское правительство воспользовалось этим движением для того, чтобы навязать униатским лидерам программу «воссоединения», под которым имелось в виду не только поглощение унии синодальным православием, но и консолидация «русской народности».»Михаил Долбилов, «Между имперским порядком и католическим каноном: Конкордат 1847 года»
««Воссоединение» 1839 года могло быть фактором, сильно затормозившим формирование белорусской нации, но сам Семашко и его последователи едва ли мыслили в категориях современного национализма.»Михаил Долбилов, «Иозефинизм vs национализм при отмене греко-униатской церкви в России»
Уния прожила в Беларуси 243 года и к концу стала настоящей народной верой; её упразднение народ встретил вовсе не везде радостно.
«Уніяцкая цэрква трывала ў Беларусі 243 гады. За гэты час яна перэжыла шмат перамен і ў канцы сталася запраўднай народнай верай»Вацлаў Ластоўскі, стр. 97
Цель упразднения унии — умножить число православных как социальную опору российской власти. Министр Блудов в 1836 году прямо писал, что униатов надо превратить из «полуполяков» в верных сынов церкви и России, чтобы поставить заслон тем, кто ещё мечтает о разделе империи.
«Мэтай гэтага мерапрыемства было павелічэнне колькасці праваслаўнага насельніцтва як сацыяльнай апоры расійскіх»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 92
«уніятаў неабходна ператвараць з “напаўпаляка - рымскіх католікаў, у верных сыноў нашай царквы і Расіі ітым самым паставіць моцны заслон варожым пакушэнням злачынцаў, якія яшчэ мараць аб раздзяленні”»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 93
Следствие: без унии вера начинает означать национальность
Старые униатские книги сожгли. С тех пор власть считала православных русскими, а католиков поляками, и один народ оказался расколот надвое.
Подробнее: почему и что из этого вышло
Вслед за унией уничтожали её книжность. С 1841 по 1859 год по инициативе Семашко рукописи и книги бывших униатских храмов и монастырей свозили в и сжигали; библиотека Полоцкой семинарии исчезла, архив униатских митрополитов увезли в . Белорусскую речь вывели из службы и в бывших униатских храмах, и в костёлах. Часть униатов не смирилась: по Лычу, больше миллиона ушли в католичество, а в 1850–1860-х годах целые деревни не ходили в церковь, хоронили без священника, укрывали тайных униатских священников. В епархии (, запад ) унию упразднили только в 1874–1875 годах, с расстрелами крестьян, защищавших храмы. Уже в 1833 году полоцкий епископ Смарагд описывал драку на ярмарке: перешедшие в православие называли себя «русскими» и били униатов, обзывая их «поляками», а те звали их «перевертнями». С тех пор в сознании власти, а постепенно и самих людей, вера стала заменять национальность — при смене веры в бумагах менялись и фамилия, и «нация»: православный считался «русским», католик — «поляком», даже если говорил только по-белорусски. Народ, говоривший на одном языке, оказался разделён на два враждебных лагеря, и это, по мнению белорусских авторов, на десятилетия затормозило его сплочение.
«По инициативе Семашко массовое уничтожение рукописей и книг бывших униатских церквей и монастырей началось в 1841 году. Огненная казнь продолжалась более 18 лет, до 1859 года»сост. Анатоль Тарас, «Глава 2. Ликвидация униатской церкви и внедрение московского православия (Леонид Лыч, доктор исторических наук)[50]»
«апошнія пачалі называць першых пярэваратнямі, а першыя называлі сябе рускімі, пачалі біць уніятаў, называючы іх палякамі бязглуздымі»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 72
«Католик ассоциировался с «поляком» и, как правило, представлялся лицом из привилегированных сословий или среднего класса; лютеранин – с «немцем»»Михаил Долбилов, «Введение»
После 1839 года больше миллиона униатов ушли в католичество, многие со временем отказались и от своей национальности; массовое сожжение белорусских книг — «геноцид в области культуры».
«тогда к католической церкви примкнуло более миллиона униатов, многие из которых с течением времени отреклись и от своей национальности!»сост. Анатоль Тарас, «Глава 2. Ликвидация униатской церкви и внедрение московского православия (Леонид Лыч, доктор исторических наук)[50]»
«Можно ли квалифицировать массовое уничтожение книг на беларуском языке иначе, нежели «геноцид в области культуры?!»»сост. Анатоль Тарас, «Глава 2. Ликвидация униатской церкви и внедрение московского православия (Леонид Лыч, доктор исторических наук)[50]»
Сама церковь спорила о цифрах: митрополит Семашко в 1860 году уверял, что с 1845 года в Литовской епархии в православие перешли около 4 тысяч католиков, а в католичество — не больше 300 православных. Уния, номинально исчезнув, впиталась в саму ткань отношений между верами в крае.
«с 1845 года в Литовской епархии в православие обратилось около 4 тысяч католиков, тогда как совратилось в католицизм не более 300 православных»Михаил Долбилов, «Риторика самоуничижения «господствующей веры» на фоне проблем православия в Западном крае»
«Номинально исчезнув, униатство впиталось в саму ткань межконфессиональных отношений в регионе.»Михаил Долбилов, «Иозефинизм vs национализм при отмене греко-униатской церкви в России»
Уничтожение унии было «великим несчастьем», которое разделило народ на православных и католиков и стало одной из главных причин слабой национальной сплочённости белорусов.
«Знішчэнне вуніяцтва сталася вялікім няшчасцем для нашага народа, падзяліўшы яго на праваслаўных і каталікоў. Гэта адна з галоўных прычын слабой нацыянальнай згуртаванасці беларусаў.»Іван Саверчанка, Зьміцер Санько, «94. Як вуніяты вярнуліся ў праваслаўе?»
Сходится: народ разделён по вере, а власть ищет опору в православном крестьянстве
Деревня
Деревня: в селе по-прежнему главное — барщина и власть пана
Почти все люди были крепостными: работали на пана до шести дней в неделю. Паны продавали хлеб и водку, а крестьяне становились всё беднее.
Подробнее: почему и что из этого вышло
До 1861 года около 90 % жителей края были крестьянами, из них примерно 70 % принадлежали помещикам. Помещикам принадлежало около 70 % земли — по этой доле Беларусь занимала первое место в Европейской России; на западе крестьяне вели хозяйство подворно, на востоке, в и губерниях, — общиной. Главный доход имению давала продажа хлеба и особенно водки и спирта, поэтому паны расширяли пашню за счёт крестьянских земель. Доля барщинных крестьян в имениях выросла с 77 до 97 %, а после 1812 года барщина во многих имениях выросла с двух дней в неделю до шести, а то и семи; самой тяжёлой повинностью была отдача крестьян подрядчикам на сплав и стройки. Декабрист Николай Тургенев писал, что белорусским крестьянам сочувствуют даже русские крепостные. Николай I пытался ограничить помещиков : в 1844 году они стали обязательными в западных губерниях (больше нигде в империи), — но к 1857 году их ввели лишь в десятой части имений. Крестьяне отвечали побегами и бунтами: в 1847 году до 10 тысяч витебских крестьян, поверив слуху о воле за работу на железной дороге, двинулись к — одно из крупнейших крестьянских выступлений в России 1840-х годов. К середине века крепостное хозяйство зашло в тупик: урожаи низкие (зерно сам-3), скот худой, имения в долгах, крестьяне бедны. С 1838 по 1850 год естественный прирост в западных губерниях был самым низким в Европейской России, и авторы академической «Гісторыі Беларусі» называют крепостную деревню группой «на грани депопуляции».
«Нагадаем, што ў 1858 г. сялян было 3307 тыс. чалавек. Каля 70 % іх належала памешчыкам.»Віктар Галубовіч і др., стр. 124
«Калі раней сяляне прыцягваліся на два дні прымусовай работы на свайго магната, то цяпер — на ўсе шэсць, а то і сем.»Віктар Галубовіч і др., стр. 123
«Знаходжанне асноўнай масы насельніцтва на мяжы дэпапуляцыі сведчыла аб існаванні татальнага крызісу прыгоннай сістэмы.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 65
Кризис: крепостное хозяйство в тупике, и царь начинает реформу именно отсюда
В 1861 году крестьяне перестали быть собственностью панов. Но землю им пришлось выкупать почти полвека, и многим её досталось меньше, чем было.
Подробнее: почему и что из этого вышло
После поражения в Крымской войне Александр II решил отменить крепостное право и начал именно с Литовско-Белорусского края: рескрипт виленскому генерал-губернатору Назимову (1857) разрешил губернским комитетам готовить реформу. Большинство помещиков , Гродненской и предлагали освободить крестьян без земли — так им достались бы дешёвые батраки, — но отказал. Опасаясь бунтов и польского движения, к обнародованию манифеста власти стянули в край больше 100 тысяч солдат, а православным священникам велели следить за настроениями крестьян. Манифест 19 февраля 1861 года дал крестьянам личную свободу, однако земля осталась собственностью помещиков: до выкупа крестьяне были и продолжали отбывать повинности. На востоке помещики отрезали «излишки», и в некоторых уездах крестьяне потеряли от 25 до 40 % земли; на западе наделы сохранили, но пастбища и леса (сервитуты) остались за панами. Крестьяне не поверили, что это и есть воля: пошли слухи, что паны прячут «настоящую волю», 78 % уставных грамот так и не подписали, только в марте — июне 1861 года отмечено 311 волнений, в 1862 году — больше 150 выступлений. Выкуп растянулся на 49 лет, и к 1907 году крестьяне заплатили почти вчетверо больше прежней цены земли. Восстание 1863 года заставило власть уступить: указ 1 марта 1863 года отменил здесь временнообязанное состояние с 1 мая и снизил платежи на 20 %, тогда как в великорусских губерниях обязательный выкуп ввели лишь в 1881 году.
«за памешчыкамі захоўвалася права на ўсю зямлю, а сялянам пакідалася сядзіба, якую яны павінны былі выкупіць з цягам часу.»Віктар Галубовіч і др., стр. 144
«Указам ад 1 сакавіка 1863 г. у Віленскай, Гродзенскай, Мінскай, Ковенскай губернях, Дрысенскім і латгальскіх паветах Віцебскай губерні абавязковыя адносіны паміж сялянствам і памешчыкамі спыняліся з І мая гэтага ж года.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 164
«У выніку да 1 студзеня 1907 г., калі гэтыя плацяжы былі адменены, сяляне заплацілі дзяржаве і памешчыкам за зямлю амаль у 4 разы больш, чым яна каштавала да рэформы.»Віктар Галубовіч і др., стр. 149
В результате реформы крестьяне были «ограблены» помещиками, хотя в Беларуси и Литве наделы оказались больше, чем в среднем по России (4,2–5,7 десятины против 3,3): на одно помещичье хозяйство приходилось в среднем 2915 десятин, на крестьянское — около 12.
«У выніку аграрнай рэформы сяляне былі абрабаваны памешчыкамі.»Віктар Галубовіч і др., стр. 161
«Калі на адну буйную памешчыцкую гаспадарку прыходзілася ў сярэднім 2915 дзесяцін зямлі, то на адну сялянскую — каля 12.»Віктар Галубовіч і др., стр. 151
Реформа оказалась самой выгодной для крестьян там, где помещики были поляками, то есть на западных окраинах империи, — власть покупала лояльность деревни за счёт панов.
«наиболее выгодными они оказались для крестьян тех регионов, где преобладали польские помещики, т. е. в западных губерниях (на «окраинах»).»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 338
Реформа с самого начала несла русификаторский заряд — освобождённый крестьянин представлялся «исконно русским» народом, который нужно вырвать у польских панов. Восстание вызвала не злоба помещиков из-за освобождения: власть и шляхта боролись не столько за рабочие руки, сколько за «души» крестьян.
«Программа реформы 19 февраля 1861 года изначально несла в себе мощный националистический заряд и подразумевала постановку новых русификаторских целей.»Михаил Долбилов, «Вызревание официальной программы деполонизации в первые годы александровского правления[416]»
«Имперская власть и шляхта вступали в последнюю схватку не столько за рабочие руки, сколько за «души» крестьян.»Михаил Долбилов, «Вызревание официальной программы деполонизации в первые годы александровского правления[416]»
В царском указе, по оценке самого Калиновского, «многа было напісана, а карысьці для нас мала» — мужики остались на панщине, а против недовольных послали казаков.
«праўда, многа там было напісана, а карысьці то для нас мала.»Сяргей Абламейка, «Кастусь Каліноўскі. Да беларускага народу (Лісты з-пад шыбеніцы)»
Поэтому: освобождённые крестьяне становятся главным призом в споре власти и шляхты
Паны говорили, что крестьяне — поляки, власти — что русские. На короткое время чиновники даже разрешили книжки по-белорусски, но скоро передумали.
Подробнее: почему и что из этого вышло
После 1861 года спор шёл уже не о земле, а о том, чьим считать миллионы освобождённых крестьян. В конце 1850-х годов, по неполным данным, в пяти западных губерниях жило около 2,8 миллиона белорусов — почти 70 % населения, из них 84 % православных и 16 % католиков; евреев было около 463 тысяч, поляков — 442 тысячи, русских — 142 тысячи. Шляхта считала край частью польской цивилизации: в 1861 году предводители дворянства просили вернуть Статут, польский язык в судах и польский университет в , а осенью 1862 года дворянство губернии просило присоединить край к «от имени всего народа». По донесениям православного духовенства, ксендзы и управляющие имений внушали крестьянам, что они поляки, а не русские. Ещё в 1859 году власть запретила печатать по-белорусски и по-украински латиницей. Виленские чиновники искали ответный ход — и на короткое время задумались о белорусском языке. В 1862 году Заблоцкий-Десятовский и генерал-губернатор Назимов предлагали школы и книги на местных «наречиях», русскими буквами, чтобы оторвать белорусов и литовцев от польских панов; учителям велели объясняться с детьми по-белорусски, в Вильне разрешили «Рассказы на белорусском наречии», где белорусы были названы «народом особым», не поляками. Это не было признанием белорусов отдельной нацией: их по-прежнему считали частью русского народа. С началом восстания 1863 года от этих опытов отказались: «одному русскому языку, общему для всех русских», — велел учить попечитель Ширинский-Шихматов.
«У канцы 50-х гг. ХІХ ст., паводле няпоўных даных, у пяці заходніх губернях зафіксавана 2790,0 тыс. беларусаў, што складала 69,7 % усяго насельніцтва. З 1х 2345,9 тыс. (84,1 96) спавядалі праваслаўную веру і 444,1 тыс. (15,9 96) каталіцкую.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 64
«А и мы сами запэвнэ зовсим не ляхи: мы сами по соби народ особный – белоруссы!»Михаил Долбилов, «Обособление ради единства: эксперименты над этнокультурной идентичностью в начале 1860-х годов»
«[Надо] проводить мнение о необходимости учиться одному русскому языку, общему для всех русских, а не местному наречию, не имеющему своей письменности»Михаил Долбилов, «Обособление ради единства: эксперименты над этнокультурной идентичностью в начале 1860-х годов»
Кружок Николая Милютина хотел через контролируемое местное разнообразие — поощряя белорусский, украинский и литовский говор против польских элит — укрепить общерусское единство. Определение белорусов как части русских всё равно перевешивало.
«через контролируемое локальное разнообразие привели бы к упрочению общерусского единства.»Михаил Долбилов, «Западная Россия в символической географии и социальной топографии М.О. Кояловича. Западнорусскость и украинофильство»
«Словом, определение белорусов как составной части русского сообщества превалировало над признанием их специфических языковых и культурных характеристик.»Михаил Долбилов, «Обособление ради единства: эксперименты над этнокультурной идентичностью в начале 1860-х годов»
Перед восстанием власть хотела опереться на белорусов, и в Петербурге даже писали о книгах по-белорусски; после подавления «вспомнили», что здесь «чисто русский» народ, и стали уничтожать всё не московское.
«Прыпомніўшы аб тым, што тут чысторускі народ, мейсцовые ўласьці пад камандай Муравьёва пачалі „возстановлять русскую народность“, нішчучы ўсё, што не было падобным да маскоўскаго і велікарускаго.»Вацлаў Ластоўскі, стр. 97
Накануне восстания к крестьянам по-белорусски обращались все: Калиновский с товарищами, польские националисты и даже царские чиновники, — каждый, чтобы перетянуть деревню на свою сторону. После восстания белорусское книгопечатание замерло на четверть века, а запрет латиницы 1859 года ударил по нему ещё раньше.
«Каб прыця ь сялян на свой бок, заручыцца іх падтрымкай, да іх пачалі звяртацца па ларуску не толькі К.Каліноўскі і яго паплечнікі, але і прадстаўнікі польскіх нацыяналістычных колаў і нават царскія чыноўнікі.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 287
«Адмо}ную ролю адыграла забарона ў 1859 г. выкарыстання лацінскай графікі ва ўкраінскай і беларускай мовах.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 287
Взрыв: спор за край и за крестьян выливается в восстание
В 1863 году паны и студенты снова восстали против царя. В ими руководил Кастусь Калиновский: он писал крестьянам по-белорусски и звал их к свободе, но был схвачен и казнён.
22 января 1863 года повстанческий центр в объявил войну России от имени Польши, Литвы и Руси и пообещал крестьянам землю. 1 февраля в возник Провинциальный комитет — «Временное правительство Литвы и Беларуси» во главе с Кастусём Калиновским, лидером левых «красных». Ещё в 1862 году он начал тайно издавать по-белорусски газету «Мужыцкая праўда» (семь номеров), где обещал крестьянам землю, звал вернуть униатскую веру и бороться с царём. С Варшавой Калиновский спорил о равенстве и о границах: Варшава распускала его правительство, он добился возвращения под власть Вильни и с лета 1863 года фактически возглавил всё восстание в Литве и Беларуси. С февраля по август 1863 года в крае было 46 боёв, две трети — на и ; весной повстанцы на время взяли , но в губернии отряды не нашли поддержки. Но в крае восставшие были на 70 % шляхтой, крестьян в среднем около 18 % (на Гродненщине — около трети, на — лишь 7 %); на востоке крестьяне помогали русским солдатам, видя в повстанцах панов. Указ 1 марта 1863 года, увеличивший наделы и снизивший выкуп за счёт помещиков, выбил у повстанцев главный козырь. Калиновского арестовали в январе 1864 года и повесили в Вильне 22 (10 по старому стилю) марта 1864 года; перед казнью он написал по-белорусски «Письма из-под виселицы», где назвал себя и народ «мужиками-белорусами».
«Двадцать второго января Центральный национальный комитет провозгласил себя Временным национальным правительством и от имени Польши, Литвы и Руси объявил войну России.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 343
«До 70 % повстанцев составила шляхта. Крестьян было среди них в среднем 18 %, только в Гродненской губернии — около 33 %.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«толькі тады «народзе, зажывеш шчасліва, калі над табою маскаля ўжо ня будзе»»Іван Саверчанка, Зьміцер Санько, «95. Хто такі Кастусь Каліноўскі?»
1 февраля 1863 года — дата «политического рождения Беларуси»: впервые возникло правительство Литвы и Беларуси, а Калиновский, отказавшись признать верховенство Варшавы, вёл себя как лидер самостоятельной страны. Выражение «польское восстание» заимствовано из российской историографии.
«Гэта адбылося, калі ў Вільні быў утвораны Часовы правінцыйны ўрад Літвы і Беларусі на чале зь Вінцэнтам Канстанцінам (Кастусём) Каліноўскім.»Сяргей Абламейка, «Дзень народзінаў»
«Гэта ўзятае з расейскай гістарыяграфіі, таму што для расейцаў яно сапраўды чужое, а ў беларусаў нічога свайго не павінна быць.»Сяргей Абламейка, «З выступаў на прэзэнтацыі першага выданьня кнігі 3 лютага 2020 году ў Менску»
Цель восстания — возрождение Речи Посполитой, и собственно белорусского движения в нём не видно; но с Калиновского начинается белорусское национальное самосознание.
«Собственно беларуское национально-освободительное движение в этом восстании не просматривается.»Анатоль Тарас, стр. 396
«Его деятельность знаменовала зарождение беларуского национального самосознания.»Анатоль Тарас, стр. 400
В Беларуси главную роль играли не «белые» либералы, а «красные» радикалы; Калиновский хотел восстановить белорусскую государственность в форме федерации — новой, демократической Речи Посполитой.
«Тем самым Калиновский выступал за возрождение беларусами своей государственности в форме федерального союза нового образца.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Январское восстание было общепольским: оно «перекинулось» из Королевства Польского на Литву и католическую часть Белоруссии; отдельной белорусской линии в нём не видно.
«Из Королевства Польского оно перекинулось на восток, в Литву и католическую часть Белоруссии.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 344
Восстание в Литве и Беларуси нельзя называть польским — и польская, и российская, в том числе советская, традиции не замечают, что здесь впервые ясно проявилось белорусское национально-освободительное течение во главе с Калиновским. Но критики заслуживает и польское Национальное правительство: его обещание «Литве и Руси» равноправия в единой державе исключало даже вопрос о самоопределении белорусов, литовцев и украинцев.
«Тым самым ігнаруюцца істотныя яго асаблівасці ў беларуска-літоўскім рэгіёне і найперш тое, што напярэдадні і ў ходзе паўстання тут упершыню дастаткова выразна праявілася плынь беларускага нацыянальна-вызваленчага руху на чале з К. Каліноўскім,»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 21
«Адзначаныя пункты дэкрэта выключалі нават пастаноўку пытання аб праве беларусаў, літоўцаў і ўкраінцаў на самавызначэнне свайго лёсу.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 238
В ответ: подавление восстания превращается в программу «восстановления русской народности»
Царь прислал генерала Муравьёва. Он вешал повстанцев, отбирал имения у панов и объявил край «исконно русским».
Подробнее: почему и что из этого вышло
В мае 1863 года в приехал новый генерал-губернатор Михаил Муравьёв. Он подавлял восстание казнями и ссылками: по его приказам повесили и расстреляли 128 человек (не считая убитых в боях), около 12,5 тысячи сослали, всего наказано около 18,5 тысячи (по подсчётам академической «Гісторыі Беларусі» — 123 казнённых, 12 355 сосланных под надзор полиции и 3776 высланных без суда, всего больше 15 тысяч). Казнили и восемь католических священников, каждого второго — только за чтение повстанческого манифеста; в 1864–1867 годах в Виленской и закрыли 140 костёлов и монастырей. Имения участников конфисковали, на всех католических помещиков наложили 10-процентный сбор, который брали до 1897 года, закрыли десятки монастырей. Крестьян, наоборот, привлекали в сельскую стражу, награждали имуществом из конфискованных имений и убеждали, что «паны воюют за возврат крепостного права». Католикам запретили покупать землю, а русским чиновникам и помещикам давали льготы. С 1864 года шесть губерний официально назвали ; польский язык с 1 января 1864 года исключили из народных школ, а в 1866 году запретили печатать в крае польские книги. Муравьёв объяснял это так: «здешний край искони был русским и должен им оставаться», иначе Россия «обратится в Московию». В русской печати его прославляли как спасителя, Герцен называл «вешателем»; в апреле 1865 года он ушёл в отставку.
«По его личным приказам были казнены 128 повстанцев (не считая расстрелянных на местах боев), около 12,5 тысяч человек сосланы, более чем на шесть тысяч человек наложены различные административные взыскания.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«пасля паўстання 1863 г. забараніў памешчыкам-католікам зноў набываць зямлю, а сялянам-католікам купляць яе больш за 60 дзесяцін на аднаго чалавека. Забаранялася мець зямлю яўрэям.»Віктар Галубовіч і др., стр. 160
«здешний край искони был русским и должен им оставаться… В противном случае Россия безвозвратно лишится Западного края и обратится в Московию»Михаил Долбилов, «Практика: Муравьевская прелюдия»
Муравьёв распространил среди крестьян веру в «доброго царя» и стравил православных крестьян с католической шляхтой; с тех пор это стало обычной политикой власти в западных губерниях.
«С того времени политика противопоставления православных крестьян национальной католической элите стала традиционной для российских властей в западных губерниях империи.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Образ Муравьёва как «главного архитектора» продуманной русификации неверен: в его программе важнее были подавление, срочная чистка аппарата от поляков и показные акции. Многое из курса после 1863 года придумали ещё до восстания.
«в программе Муравьева непосредственное подавление восстания, «пожарная» деполонизация чиновничьего аппарата и репрезентация русского господства посредством символически нагруженных административных акций занимали большее место»Михаил Долбилов, «Практика: Муравьевская прелюдия»
«было бы неверно считать, что лишь восстание 1863 года определило последующую политику властей в национальном вопросе на западных окраинах»Михаил Долбилов, «Вызревание официальной программы деполонизации в первые годы александровского правления[416]»
Муравьёва помнят прежде всего как жестокого усмирителя: «прозванного Вешателем» генерал-губернатора северо-востока бывшей Речи Посполитой.
«виленскому генералгубернатору Михаилу Муравьеву, прозванному Вешателем, который управлял северо-восточной частью бывших земель Речи Посполитой.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 344
Время после 1863 года — «тотальная русификация» и режим исключительных законов. Контрибуционный сбор с местных помещиков похож на меры на оккупированных территориях; вместе с восстанием были уничтожены ростки белорусского возрождения 1840–1850-х годов и закрыт Горы-Горецкий земледельческий институт — единственный вуз края.
«Кантрыбуцыйныя зборы былі адменены толькі ў 1897 г. Часцей за ўсё такія меры выкарыстоўваліся на акупіраваных тэрыторыях, што яскрава сведчыць пра стан беларуска-літоўскіх губерняў у складзе Расійскай імперыі.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 178
«Пасля падаўлення паўстання ў заходніх губернях пачалася працяглая паласа палітычнай рэакцыі і татальнай русіфікацыі, усталяваўся рэжым выключных законаў.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 243
Вера
Вера: католичество объявлено «полонизмом», и начинаются обращения
После восстания тысячи католиков-крестьян переписали в православные, часто обманом. Многие тайно остались католиками, а попытка заставить ксендзов служить по-русски провалилась.
Подробнее: почему и что из этого вышло
После восстания власти решили, что католичество и есть «полонизм». В 1863–1868 годах чиновники и военные записали в православие, по официальной статистике, больше 70 тысяч человек (по подсчётам академической «Гісторыі Беларусі» — больше 80 тысяч), в основном белорусских крестьян , Виленской и . Часто это была не проповедь, а перерегистрация: крестьянам показывали старые униатские метрики, брали подписки, обещали деньги и льготы, звали в «царскую веру», а костёл закрывали и переделывали в церковь. Были и протесты: в в 1867 году крестьяне кричали «Мы не желаем быть православными!», а жители на поколениями числились православными, но молились как католики — пока указ 1905 года не разрешил им вернуться. Уже в 1870 году генерал-губернатор признал, что многие «присоединённые» оказались «вне всякой религии». Тогда власть попробовала другой путь: ввести русский язык в дополнительное католическое богослужение. В 1870-х годах ксендз Фердинанд Сенчиковский насаждал его в Минской губернии с помощью полиции — в начале 1870-х годов по-русски служили в 32 костёлах; прихожане уходили из храмов, а против новшества чаще всего стояли простые крестьянки. В 1877 году запретил менять язык службы без согласия папы, и затея провалилась.
«В течение 1863–1868 годов усилиями чиновников и военных в «господствующую веру» было переведено, согласно официальной статистике, более 70 тысяч человек – большей частью крестьян-белорусов»Михаил Долбилов, «Глава 7. «Царская вера»: массовые обращения католиков в православие»
«Мы не желаем быть православными!»Михаил Долбилов, ««Латинство разлагается»?»
«не только не способны создать… белоруса католика, чувствующего свою духовную связь с русским отечеством… а лишь превращают спокойного иноверца в фанатика и ненавистника России»Михаил Долбилов, «Свобода совести для католиков: Бюрократический фальстарт»
«Духовно изнасилованные» жители Беларуси, отказываясь крестить детей и венчаться, вели с самодержавием необъявленную религиозную войну.
«Фактически, духовно изнасилованные жители Беларуси вели необъявленную религиозную войну с самодержавием.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Есть два упрощения, которых стоит избегать. Католические крестьяне не были «стадом», которое загоняли в православие: для вчерашних крепостных визит посланца царя был сильным доводом, и часть переходила сознательно. И массовые обращения нельзя сводить к одной лишь репрессивной природе империи. А прихожане, недовольные русской службой, просили оставить польский не из национальных чувств, а из привязанности к «старому обряду».
«Католическое простонародье, таким образом, не было пассивной однородной массой, загоняемой, подобно стаду, в православие.»Михаил Долбилов, «Проповедь православия «именем Правительства»»
«прихожане, недовольные его русскоязычным богослужением, просили не введения белорусского языка, а оставления польского, причем аргументировали это отнюдь не национальными чувствами, а своей привязанностью к традиции, к «старому обряду»»Михаил Долбилов, «Ксендз Фердинанд Сенчиковский: методы введения русского языка, теория «фанатизма»»
Многие переходы шли под принуждением, шантажом и обманом. Спор о «располячивании» костёла нужно видеть трезво: и сторонники, и противники русского языка в костёле поддерживали русификацию белорусов и расходились лишь в методах — первые считали белорусов «теми же русскими», которых надо постепенно склонить к православию.
«Большая частка гэтых пераходаў прыпадала на Літоўскую (ахоплівала Віленскую, Гродзенскую і Ковенскую губерні) і Мінскую епархіі — адпаведна 30 і 37 тыс. чала век?. Многія пераходы адбываліся пад прымусам, у выні. шантажу і падману.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 179
«Прыхільнікі распалячвання касцёла сцвярджалі: беларусы - гэта тыя ж рускія, і іх трэба паступова русіфікаваць, каб у хуткім часе схіліць у праваслаўе. Такім чынам, і адны, і другія падтрымлівалі палітыку русіфікацыі ў адносінах да беларусаў.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 182
Итог: насилие над верой укрепляет, а не размывает прежние идентичности
Школа и имя
Школа: школа, церковь и чиновник должны сделать край русским
В школах учили только по-русски, главным был священник, а всех католиков называли поляками. Власть повторяла, что белорусы — это те же русские.
Подробнее: почему и что из этого вышло
После 1863 года русификация стала системой. Школы строились вокруг православия: по «Временным правилам» 1864 года главным в народной школе был священник, учителей-католиков увольняли как «поляков», в 1864–1868 годах открыли сотни русских училищ, а в — первую в империи учительскую семинарию. С 1884 года обер-прокурор Победоносцев открывал церковно-приходские школы, и вскоре их стало больше, чем министерских: начальная школа нигде в империи не была так откровенно религиозно-русификаторской. К концу века церковно-приходские школы составляли 84,6 % учебных заведений губернии. А школ было мало: в начале 1880-х годов одно народное училище приходилось на 34 деревни, учились лишь 10,4 % мальчиков и 0,5 % девочек школьного возраста; по переписи 1897 года грамотными были около 26 % жителей. Попечитель Батюшков за десять лет построил около 1700 православных храмов. Чиновниками назначали приезжих русских — с двойными подъёмными и повышенным жалованьем; в 1889 году земскими начальниками разрешили быть только православным русским, а выборное земство ввели лишь в 1903–1911 годах: власть не доверяла помещикам, 85–95 % которых в Виленской, Гродненской и Минской губерниях были «польского происхождения». В крае не осталось ни одного вуза, до 1880-х — ни одной газеты, независимой от власти или церкви, белорусская печать фактически прекратилась (наше пояснение: отдельного закона о запрете белорусского языка не было; запрещали латиницу и не пропускали книги через цензуру). Идеологией стал Михаила Кояловича: белорусы — «западные русские», испорченные Польшей, их край — исконная Западная Россия.
«Ученикам вдалбливали в голову, что все католики — это поляки. Из этого лживого тезиса следовало, что беларусов среди католических верующих нет вообще.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«У Беларусі ў пачатку 80-х гг. адно народнае вучылішча прыходзілася на 34 вёскі, ана Віцебшчыне - на 83. З усіх хлопчыкаў школьнага ўзросту вучылася толькі 10,4 %, дзяўчынак - 0,5 96.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 278
«Благодаря им, в России приобрела популярность концепция, согласно которой Беларусь — это Западная Русь, а беларусы — те же русские, но «испорченные» польским влиянием.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Вторая волна русификации ударила по белорусам сильнее первой. Польская культура удар пережила, а слабое белорусское начало, объявленное «польским», почти исчезло. Итог можно сформулировать так: русские убедили белорусов, что они не поляки, но не смогли доказать, что белорусы — часть русского народа.
«Зато почти полностью исчезло слабое беларуское начало, объявленное «польским».»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«Русские убедили беларусов в том, что они — не поляки, но не смогли доказать, что беларусы — часть русского народа.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Не надо преувеличивать силу и последовательность этой политики. Польское нациостроительство в крае репрессии подорвали, но сплотить номинально «русское» большинство в нацию власти почти не удалось: символы вроде храмов в Вильне вытесняли кропотливую работу. Ещё в 1863 году Коялович предупреждал, что грубые приезжие чиновники «произведут белорусский сепаратизм».
«по части консолидации номинально «русского» большинства в национальное сообщество правительство достигло куда меньших успехов»Михаил Долбилов, «Введение»
«Много, много злых русских людей в Белоруссии, – произведут они и белорусский сепаратизм – увидите»Михаил Долбилов, «Западная Россия в символической географии и социальной топографии М.О. Кояловича. Западнорусскость и украинофильство»
В анкете конца XIX века 80 % учителей Витебской губернии назвали себя русскими и лишь 20 % — белорусами; это не плод русификации, а живучесть старого самоназвания «русский».
«В конце XIX в. среди учителей начальных школ Витебской губернии была распространена анкета, в которой на вопрос о национальности 80% учителей назвали себя русскими и только 20 белорусами.»Эдуард Загорульский, «10.4.3. Этническое самосознание»
У этой политики была и обратная сторона. Учительские семинарии (Молодечненская, Полоцкая, Несвижская, Свислочская) должны были готовить верных престолу учителей, но дали немало демократической интеллигенции, а Северо-Западный отдел Русского географического общества, созданный доказывать, что белорусы — ветвь «русского племени», заложил основы научного белорусоведения. Главным ударом было то, что самодержавие так и не позволило открыть в крае ни одного вуза.
«Яно было створана з мэтай прапаганды і навуковага абгрунтавання афіцыйных поглядаў на Беларусь як спрадвечную частку Расійскай імперыі 1 беларусаў як на заходняе адгалінаванне “рускага племені”.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 279
«Да канца свайго існавання самадзяржаўе так і не дазволіла адкрыць тут хоць бы адну вышэйшую навучальную ўстанову, што адмоўна адбілася на фарміраванні інтэлігенцыі, развіцці навукі і культуры Беларусі.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 243
Имя: вместе с русификацией меняется и то, как называют край и его людей
Раньше наших предков называли литвинами. Империя то запрещала слова «Литва» и «Белоруссия», то называла край по-своему, а повстанцы 1863 года выбрали пароль «Люблю Беларусь».
Показания по делу повстанцев 1863 года: пароль «Кого любишь?» — «Люблю Беларусь». подпись нашаСяргей АбламейкаГубернии на белорусских землях в первой половине XIX века (карта из академической «Гісторыі Беларусі», т. 4). подпись нашаМ. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк)
Подробнее: почему и что из этого вышло
Славянские жители ВКЛ долго называли себя , а имя «Литва» относилось ко всему великому княжеству. Империя переименовывала край по своей логике. В формулярных списках чиновников и духовенства была графа «какой нации»: уроженцы и отвечали «белорусской», уроженцы , и — «литовской». С 1772 по 1840 год «Белоруссией» официально называли лишь и ; в 1840 году Николай I велел убрать слова «Белоруссия» и «Литва» из официального языка, а после 1863 года появился «». Новое, этнографическое значение слову «Белоруссия» придали в 1860-х годах российские публицисты: Коялович определил её как «всё то племя, которое говорит белорусским наречием». Одновременно повстанцы Калиновского сделали «Беларусь» паролем: «Кого любишь? — Люблю Беларусь! — То взаимно!». В XIX веке польский язык называл край «Литвой», литовское возрождение забрало это имя себе, а белорусам осталось имя, которое власть считала обозначением ветви русского народа. Многие крестьяне на вопрос «кто вы?» отвечали просто: .
«В правительственных актах Российской империи в период с 1775 и до 1840 года «Белоруссией» называлась только территория Могилевской и Витебской губерний.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«Белоруссия – это «всё то племя, которое говорит белорусским наречием»»Михаил Долбилов, «Обособление ради единства: эксперименты над этнокультурной идентичностью в начале 1860-х годов»
«Нарэшце, у 1863 годзе ў назьве ўраду і ў паролі паўстанцаў зьяўляецца краіна Беларусь: «Каго любіш? — Люблю Беларусь! — То ўзаемна!»»Сяргей Абламейка, «Беларусь і Літва ў публіцыстыцы паўстаньня»
Соседи называли край Литвой, а белорусов литвинами до начала XX века; имена «Беларусь» и «белорусы» вытеснили их после насильственного присоединения к России, во многом под влиянием колониальной политики.
«Гэтыя найменні саступілі сваё месца акрэсленням «Беларусь», «беларусы» толькі пасля прымусовага далучэння нашых земляў да Расейскай імперыі пры канцы XVIII стагоддзя, шмат у чым пад уздзеяннем каланіяльнай палітыкі акупацыйнага рэжыму.»Іван Саверчанка, Зьміцер Санько, «19. Адкуль паходзіць найменне «літва»?»
Переосмыслили Белоруссию люди, далёкие от белорусского национализма, вроде Кояловича, но их образы позже дали рамку для белорусского рассказа о колониальном угнетении. «Литвинами» в обиходе часто называли себя по месту жительства, а не по народу.
«Важно подчеркнуть, что это переосмысление Белоруссии было инициировано людьми, далекими от модерного белорусского национализма»Михаил Долбилов, «Обособление ради единства: эксперименты над этнокультурной идентичностью в начале 1860-х годов»
«наименование «литовцы» («литвины») в обиходной речи местных жителей нередко присваивалось носителям восточнославянских диалектов, в особенности католикам, не как этноним, а скорее как традиционное прозвание по месту жительства»Михаил Долбилов, «Обособление ради единства: эксперименты над этнокультурной идентичностью в начале 1860-х годов»
Имя «Беларусь» выбрала себе сама элита бывшего ВКЛ, чтобы отличить себя от балтской Литвы, и в 1863 году повстанцы уже называли свою страну Беларусью — раньше, чем это поняли в России.
«Але самі ўдзельнікі «мятежа» ўжо назвалі сваю краіну Беларусьсю і нават пасьпелі ў паўстанцкім паролі прызнацца ёй у любові.»Сяргей Абламейка, «Нараджэньне краіны»
В начале XIX века такие имена означали скорее место, чем народ: «литовцами» звали жителей Минщины, Виленщины и Гродненщины, включая белорусов, «белорусами» — только жителей Витебщины и Могилёвщины. Неграмотные крестьяне чаще всего называли себя «тутэйшымі» или «мужыкамі» и скептически относились к попыткам записать их в русские или в белорусы.
«З іншага боку, “літоўцамі” называлі жыхароў “Літвы”, даякой адносілі тэрыторыю Міншчыны, Віленшчыны і Гродзеншчыны. Тэрмін “беларусы” ўжывалі да насельніцтва “Беларусі”, пад якой разумелі толькі Віцебшчыну і Магілёўшчыну.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 73
«Сяляне часцей за ўсё называлі сябе “тутэйшымі”, або “мужыкамі”, і даволі скептычна ставіліся да спроб вызначаць іх як рускіх ці беларусаў”.»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 74
Итог: спор двух соседей за народ рождает мысль, что он ни польский, ни русский
Сначала паны тянули наш народ к полякам, потом царь — к русским. Из-за этого спора некоторые люди впервые поняли: мы не поляки и не русские, а белорусы.
Подробнее: почему и что из этого вышло
За XIX век край прошёл через два противоположных давления. До 1831 года империя сама позволяла ополячивать шляхту и город; после 1831-го и особенно после 1863-го она боролась с «полонизмом», упразднила унию, закрыла университет, вытеснила польский язык и объявила белорусов частью русского народа. Ни один проект не победил до конца. Шляхта осталась польской, но потеряла и землю, и влияние; униатская церковь исчезла, а народ раскололся на православных и католиков; крестьянин, освобождённый в 1861 году, говорил по-белорусски и чаще всего называл себя просто «тутэйшым». Ластовский писал, что все живые силы края уходили на борьбу за интересы то польской, то русской нации. Но именно спор двух соседей за этот народ заставил узкий круг людей — от виленских профессоров до Калиновского — задуматься, что белорусы не поляки и не русские. Насколько эта мысль к концу века стала массовой — главный спор, с которого начинается следующая эпоха.
«Усе жывые сілы краю захвачэны былі змаганьнем за інтэрэсы то польскай, то расейскай націі, або праваслаўя і каталіцтва»Вацлаў Ластоўскі, стр. 100
«На вопрос «кто вы?» крестьяне обычно скромно отвечали — «тутэйшыя» («здешние»).»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
«Русские убедили беларусов в том, что они — не поляки, но не смогли доказать, что беларусы — часть русского народа.»сост. Анатоль Тарас, «Глава 1. Краткий очерк политической и культурной жизни (1772–1916 гг.) (Захар Шибека, доктор исторических наук)»
Парадокс эпохи: борьба с «полонизмом» и «литвинизмом» привела к обратному — белорусы постепенно поняли, что отличаются и от поляков, и от русских, и народ «через своих наиболее интеллектуально развитых представителей» осознал своё существование.
«в результате чего беларусы постепенно поняли, что действительно отличаются и от поляков, и от русских.»Анатоль Тарас, стр. 397
«беларуский народ через своих наиболее интеллектуально развитых представителей осознал факт собственного существования.»Анатоль Тарас, стр. 398
Общее правило: одностороннее давление ведёт к ассимиляции, а двустороннее, с запада и с востока, будит самосознание.
«аднабаковы татальны ўплыў, а не біпалярнае ўздзеянне, вядзе да субтылізацыі этнатоеснасці насельніцтва Беларусі з перспектывай поўнай асіміляцыі нацыі»Аляксей Трафімчык, «Ад Петраграда да Рыгі (1917–1921)»
Была и обратная сторона: «польскость» ощущалась белорусами, литовцами и украинцами как угроза, и их национальное самосознание формировалось в соприкосновении и споре с поляками.
«Именно в соприкосновении с поляками шло формирование национального самосознания, и по отношению к ним выдвигались притязания — не только политические, но и территориальные.»М. Тымовский, Я. Кеневич, Е. Хольцер, стр. 15
Осторожнее других: гонения на веру могли не «размыть» идентичность, а, наоборот, закрепить католическое самосознание; массовое национальное самосознание ещё только начинало складываться.
«нельзя сбрасывать со счетов обратный эффект, документируемый источниками уже на этапе внедрения русского языка, – кристаллизацию конфессиональной идентичности под влиянием мероприятий, которые воспринимались католиками как гонение на веру»Михаил Долбилов, «Свобода совести для католиков: Бюрократический фальстарт»
Главный итог века — постепенная «переориентация» Беларуси с западного на восточный вектор развития, долгая и драматичная, не завершённая до 1917 года. Тезис советской историографии о колониальном положении Беларуси отвергается, как и старый взгляд на край как поле борьбы российского и польского капитала: по данным, белорусская экономика господствовала на своём рынке.
«З гэтага часу асноўнай тэндэнцыяй стала паступовая пераарыентацыя Беларусі з заходняга на ўсходні вектар развіцця, Вядома, упіфікацыя царызмам беларускіх зямель з агульнаімперскай сацыякультурнай прасторай не была аднамомантным актам»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 5
«Аднак гэта сцвярджэнне не мае дастатковых гістарычных аспоў. Наадварот, эканоміка Беларусі дамінавала на сваім рынку, займала адметпую нішу на ўсерасійскім рынку і магла самастойна ўдзельнічаць у міжнародным падзеле працы»М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч і інш. (гал. рэд. М. Касцюк), стр. 9
Продолжение → Эпоха 10: Национальное движение — после отмены крепостного права и подавления восстания 1863 года среди образованных людей края рождается мысль, что белорусы — отдельный народ
