Москва, Россия, СССР
Московское княжество, затем Российская империя и СССР: войны за «вотчину», «Потоп», разделы, русификация, советская модернизация и террор.
Какая сила стоит за звеном — наша разметка, не Тараса. Звено может относиться к нескольким линиям.
Эпоха 3 · Возникновение ВКЛ 1240-е — 1316
Итог: чьё это государство?
К 1316 году, когда трон занял Гедимин, сложилось государство от Жемайтии до Полесья, с Новогородком, где, по белорусским историкам, была первая столица, и с Вильней, который, по Гудавичюсу, уже стал постоянной столицей. Оно остановило немецкую экспансию на восточном берегу Балтики и укрыло белорусские земли от власти Орды. На вопрос, чьё оно, есть как минимум четыре ответа. Старая российская и советская традиция видела в ВКЛ чужое для белорусов государство-угнетателя, а Москву — родной освободительницей. Литовская историография считает его литовским государством, присоединившим Русь; белорусская национальная — белорусским, созданным в Новогородке. Академическая «Гісторыя Беларусі» (2008) спорит с обеими крайностями: ВКЛ с самого начала было двухэтничным государством, в котором население белорусских земель играло существенную роль; поэтому она отвергает и распространённую у литовских и зарубежных историков схему «литовское государство постепенно подчинило Беларусь», и белорусские версии Ермоловича и Кравцевича о главенстве Беларуси. Том 1 той же истории (2007) в хронологии прямо называет государство Миндовга «Белорусско-литовским государством — основой Великого княжества Литовского». Международный круглый стол в Минске в 1992 году предложил компромисс: Белорусско-литовское (или Литовско-белорусское) государство, наследниками которого признаются все его народы. (Наше пояснение: большинство историков за пределами Беларуси и Литвы сегодня описывают ВКЛ как общее наследие литовцев, белорусов, украинцев и поляков.)
Открыть в цепочке эпохи 3 →Эпоха 4 · Расцвет ВКЛ 1316 — 1492
Вильня и Москва: кто соберёт Русь
Почти одновременно с ВКЛ поднималась Москва, которую поддерживала Орда; союзницей Литвы против неё стала Тверь (дочь Гедимина вышла за тверского князя). Обе столицы претендовали на земли бывшей Киевской Руси, и спор шёл даже о церкви. Большинство восточных славян ВКЛ было православным, а их митрополит в первой половине XIV века переехал из Киева в Москву. В 1330 году патриарх разрешил московскому митрополиту упразднить Литовскую с центром в Новогородке. Ольгерд добивался своего митрополита, обещая за это принять православие: в 1355 году патриарх назначил Романа митрополитом «всея Литвы», а в 1375 году поручил дела православных ВКЛ Киприану. Трижды (1368, 1370, 1372) Ольгерд ходил на Москву и стоял у Кремля, но не штурмовал: по Гудавичюсу, он хотел унизить и ослабить московского князя, а не взять город. Тверь Литва не защитила, и в 1375 году её подчинила Москва. Уже в 1330-х годах наметилось, что Северо-Восточная Русь останется за Москвой, а Поднепровье — за Литвой. По оценке академической «Истории Беларуси», неудача походов означала, что на Руси остаются два объединительных центра, соперничество которых на века определило ход этнических процессов в Восточной Европе. Два центра собирали одну Русь, и это надолго определило, по какую сторону границы окажутся предки белорусов.
Открыть в цепочке эпохи 4 →Смута после Ольгерда: Ягайло, Кейстут и Куликово поле
Ольгерд умер в 1377 году, оставив великое княжество Ягайло, хотя старшим сыном был Андрей Полоцкий. Православные сыновья от первой жены оказались отстранены, и Андрей с братом Дмитрием перешли на сторону Москвы. В 1380 году они сражались на Куликовом поле в войске московского князя Дмитрия, а Ягайло шёл на помощь хану Мамаю, но не успел к битве. Тем временем Ягайло тайно договорился с Тевтонским орденом за спиной своего дяди Кейстута. В 1381 году Кейстут занял Вильню и пленил племянника, но в 1382 году Ягайло с помощью крестоносцев взял верх; Кейстута, по летописи, задушили в Крево, а его сын Витовт бежал к Ордену. За помощь Ягайло обещал Ордену креститься и уступить Жемайтию. Полочане не пустили к себе нового князя Скиргайло, брата Ягайло. Вокруг Ягайло и Скиргайло, по академической «Истории Беларуси», сложилась «прозападная партия» — верхи виленских купцов и ремесленников и боярство литовских корней. В 1384 году даже был заключён договор с Дмитрием Донским о браке Ягайло с его дочерью и православном крещении, но он остался на бумаге. Государство раздирали усобицы, и выбор союзника — Москва или Польша, православие или католичество — стал главным вопросом.
Открыть в цепочке эпохи 4 →Держава Витовта: от моря до моря, но без короны
Витовт строил сильную власть: к середине 1390-х годов он устранил крупных удельных князей (Скиргайло, Владимира Ольгердовича в Киеве, Корибута) и заменил их своими наместниками. В 1395 году он хитростью взял Смоленск, и московский князь Василий I, его зять, молча признал это. Он принял разбитого Тимуром хана Тохтамыша и рассчитывал вернуть ему власть в Орде, а взамен получить ярлык на все русские земли, включая Москву, Новгород и Псков. В 1399 году Витовт повёл большое войско (по академической «Истории Беларуси», около 20 тысяч воинов с артиллерией) против татар Едигея и потерпел страшное поражение на Ворскле: погибло больше двадцати князей, среди них Андрей и Дмитрий Ольгердовичи. После этого он объединил Виленское и Тракайское княжества, создал единую сеть замков и постоянную канцелярию. В 1404 году Витовт снова занял Смоленск, а война с Москвой 1406–1408 годов кончилась на Угре признанием этого. С 1425 года он был опекуном внука, московского князя Василия II, ходил на Псков (1426) и Новгород (1428), и оба города платили выкуп. На Луцком съезде 1429 года император Сигизмунд предложил короновать Витовта королём Литвы, но польский совет во главе с епископом Збигневом Олесницким воспротивился, и поляки перехватили на границе императорских послов. Письмо польской канцелярии против коронации, по оценке академической «Истории Беларуси», раскрыло намерение польских правящих кругов полностью поглотить ВКЛ. Витовт умер в Тракае 27 октября 1430 года, так и не став королём. При нём ВКЛ достигло наибольших размеров и вышло к Чёрному морю.
Открыть в цепочке эпохи 4 →Своя митрополия: церковь ВКЛ отделяется от Москвы
Пока митрополит жил в Москве, часть церковных доходов из ВКЛ уходила туда. После смерти митрополита Киприана (1406) Константинополь поставил грека Фотия, жившего в Москве, и это не устраивало ни Витовта, ни православных епископов ВКЛ. По летописи, Витовт, сам «иной веры», сказал епископам, что жалеет об упадке Киевской митрополии, и пригрозил смертью тому, кто понесёт казну в Москву. 15 ноября 1415 года в Новогородке собор восьми православных епископов ВКЛ избрал митрополитом Киевским болгарина Григория Цамблака. Константинопольский патриарх и Фотий его прокляли; сам Цамблак сочувствовал идее унии с Римом и в 1418 году возглавил православное посольство к папе. Но дальше деклараций Витовт не пошёл: признание власти папы оттолкнуло бы от ВКЛ православных Руси. После смерти Цамблака Витовт в 1421 году снова признал Фотия. В 1439 году митрополит Исидор подписал во Флоренции унию с Римом, но в ВКЛ её почти не поддержали: католическая иерархия держалась тогда Базельского собора, а православные — своих «извечных» традиций; в 1451 году Казимир признал митрополитом московского ставленника Иону. Окончательно отдельная Киевская митрополия для православных ВКЛ появилась в 1458 году (её первый митрополит Григорий был поставлен с согласия Рима, раздел оформила булла папы Пия II, а в 1460 году Григория признали на съезде в Берестье), после того как в 1448 году московские епископы сами, без Константинополя, избрали своего митрополита. (Наше пояснение: митрополия называлась Киевской и объединяла православных нынешних Беларуси и Украины.) С тех пор православная церковь белорусских земель развивалась отдельно от московской.
Открыть в цепочке эпохи 4 →Москва растёт: ВКЛ теряет восток
Пока Казимир занимался делами Польши, на востоке поднималась Москва. Договором 1449 года с Василием II он разделил сферы влияния: Новгород и Псков оставались Москве, Тверь — Литве; Гудавичюс видит в этом отказ от завоеваний Витовта. В 1470–1471 годах Новгород позвал к себе князя Михаила Олельковича и просил Казимира о покровительстве, но помощи не получил: в 1471 году москвичи разбили новгородцев на Шелони, а в 1478 году Новгород присоединили к Москве. Тогда же Иван III заявил, что Смоленск, Полоцк и Витебск — его «вотчина»: московские летописи 1470-х годов провели идею «киевского наследия», а новый царский титул и идея «Москва — третий Рим» оправдывали претензии на все восточнославянские земли; у великого князя литовского такого идеологического оружия не было. В 1480 году, после «стояния на Угре», Русь окончательно освободилась от власти Орды, а крымский хан Менгли-Гирей выбрал союз с Москвой: в 1482 году крымцы взяли и сожгли Киев. Внутри ВКЛ великий князь и католическое большинство рады давили на православную церковь, ограничивая строительство храмов. В 1481 году раскрыли заговор православных князей Михаила Олельковича и Ивана Ольшанского, их казнили, а князь Фёдор Бельский бежал в Москву. В 1485 году Москва окончательно взяла Тверь, а с 1486 года вела необъявленную войну на границе, переманивая пограничных князей. В 1490–1491 годах римский король Максимилиан Габсбург в союзе с Иваном III обещал помочь ему в борьбе за «Великое княжество Киевское». ВКЛ ещё было огромным, но инициатива на востоке перешла к Москве.
Открыть в цепочке эпохи 4 →«Руская мова» и имена: литвины, русины, Белая Русь
Говорили в ВКЛ по-разному, в зависимости от земли и сословия, но государственные бумаги писали в основном на славянском языке, который тогда называли «руским» (). Литовский язык письменности ещё не имел, и актов на нём не составляли; писцами были русины, к ним добавлялись польские священники. Со второй половины XIV века этот язык закрепился как официальный язык документов и законов, а для дел с Западом писали по-латыни и по-немецки. В канцеляриях из говоров разных земель сложился общий письменный язык; в середине XV века тексты на нём для Москвы уже приходилось переводить. На нём читали и европейские повести — «Александрию», «Тристана и Изольду». Само название «руский», по оценке академической «Истории Беларуси», держалось не из-за особенностей речи, а из-за соперничества с Москвой: оба государства считали себя наследниками Киевской Руси. Как называть этот язык сегодня, спорят: белорусские авторы говорят «старобелорусский», Гудавичюс — «русинский» (наше пояснение: украинские историки — «староукраинский»). Сами себя жители наших земель называли «русь», «русины», «литвины», на Полесье — «палешуки»: литвинами чаще звали жителей Верхнего Понеманья, русинами — Подвинья и Поднепровья (). Название «Белая Русь» впервые встречается в польской хронике под 1382 годом, где Полоцк назван крепостью Белой Руси; что значит «белая», единого мнения нет. Слова «белорус» как имени всего народа ещё нет, но язык будущих белорусов уже стал языком государства.
Открыть в цепочке эпохи 4 →Итог: расцвет и трещины
В XV веке ВКЛ занимало около миллиона квадратных километров и было единственным государством Европы с берегами и Балтийского, и Чёрного морей; к концу века, после потерь на востоке, около 700 тысяч км² и 3–3,5 миллиона жителей. На белорусских землях к концу XV века жило больше 2 миллионов человек, из них до 300 тысяч горожан; из примерно 13 тысяч шляхетских семей ВКЛ около 7 тысяч были восточнославянского происхождения. Литовцы составляли в нём меньшинство, поэтому Вильня держалась старой традиции: в русских землях не ломали порядков и оставляли должности местной знати. Победа над Орденом открыла дорогу связям с Европой: магдебургскому праву, цехам, позже книгопечатанию. Общество становилось сословным, с привилеями, радой панов и общими законами, и в него постепенно входила русинская знать. Но в том же устройстве были заложены трещины. Высшие посты и большинство в раде оставались за литовцами-католиками, права всё больше зависели от веры, и часть православных князей искала защиты у Москвы. Союз с Польшей держался на общей династии, а Москва уже объявила восточные земли ВКЛ своими. Чьим было это государство и что оно дало белорусам, историки отвечают по-разному; академическая «История Беларуси» (2008) делает вывод, что белорусская народность складывалась «не вопреки, а благодаря» ВКЛ, и поэтому считает его не только литовским, но и белорусским государством.
Открыть в цепочке эпохи 4 →Эпоха 5 · Ослабление ВКЛ 1492 — 1569
Москва объявляет белорусские земли своей «вотчиной»
Освободившись в 1480 году от власти Орды и присоединив Новгород и Тверь, Московское государство при Иване III сравнялось с ВКЛ по силе (наше пояснение). Около 1500 года в Москве сложилась идея «Москва — третий Рим», а легенда о шапке Мономаха объявляла Москву наследницей Киева. Иван III назвал себя «государем всея Руси» и заявил права на все земли бывшей Руси, в том числе белорусские, как на свою «вотчину», будто они издавна принадлежали Москве. Уже в 1492–1494 годах Москва забрала Вяземское княжество и земли в верховьях Оки: к Ивану III перешли пограничные князья. По «вечному миру» 1494 года ВКЛ отказалось от претензий на Новгород, Псков и Тверь, а Александр Ягеллончик женился на дочери Ивана III Елене. Поводом служила и вера: в 1500 году Иван III объяснял приём перешедших к нему князей тем, что их принуждали к католичеству, а Александр Ягеллончик это отрицал; сама Елена писала отцу, что муж-католик позволяет ей держать свою веру и своих священников. При этом Александр с митрополитом Иосифом Болгариновичем действительно думал о возрождении Флорентийской унии православных с Римом. Сам Александр в том же году объявил о «рыцарском братстве» для борьбы со «схизматиками», то есть с православными, а литовская верхушка пыталась призвать Европу к крестовому походу против Москвы. Спор двух государств о наследстве Руси стал и спором вер, и православные подданные ВКЛ оказались посередине. Войны с Москвой, то затихая, то возобновляясь, шли весь XVI век, и ВКЛ в них чаще проигрывало и теряло земли. (Наше пояснение: российская историография традиционно называет эту политику «собиранием русских земель» и воссоединением наследия Киевской Руси.)
Открыть в цепочке эпохи 5 →Поражение на Ведроше: потеряна четверть страны
Весной 1500 года на сторону Москвы вместе со своими землями перешли пограничные князья, и за два месяца ВКЛ лишилось большой территории на востоке. 14 июля 1500 года на реке Ведроше у Дорогобужа войско гетмана Константина Острожского встретилось с 40-тысячным московским войском Даниила Щени и было разбито: исход шестичасового боя решил удар московского засадного полка в тыл, сам Острожский попал в плен. Ластовский называет этот бой самым несчастливым для «белорусско-литовских» войск (и датирует его 14 июня). По перемирию 1503 года на шесть лет Москва удержала захваченное: 70 волостей и 19 городов, среди них Чернигов, Гомель, Брянск, Стародуб и Мценск. ВКЛ не признало эти потери законными, поэтому подписало только перемирие, а не мир. По подсчёту Гудавичюса, ВКЛ потеряло около четверти территории. Москва не скрывала, что хочет большего — всех русинских земель, прежде всего Киева и Смоленска. Для белорусского Поднепровья это значило, что граница с сильным и враждебным соседем подошла почти вплотную.
Открыть в цепочке эпохи 5 →Мятеж Глинского: православная знать остаётся с ВКЛ
Михаил Глинский, князь татарского происхождения, католик с православным окружением, победитель татар под Клецком, был фаворитом Александра Ягеллончика. При Жигимонте Старом он потерял влияние, а Москва, где вдова Александра хлопотала об избрании Василия III на литовский трон, снова начала войну. В 1508 году Глинский, собрав около двух тысяч сторонников и вассалов, поднял мятеж с центром в Турове; он охватил Мозырь, Оршу, Кричев и Гомель, а отряды мятежников доходили до Слуцка и Минска. Он объявил себя защитником «гонимого православия» и рассчитывал поднять всю православную часть государства, но русинская знать его не поддержала. Новый князь, со своей стороны, отменил запрет строить новые православные церкви, а должности в русинских землях отдавал местным людям. Глинский ушёл к Москве и сам вёл её войско. Мир 8 октября 1508 года подтвердил границы 1503 года. Главный вывод историков: в начале XVI века православная знать ВКЛ уже связывала свою судьбу с этим государством, а не с Москвой.
Открыть в цепочке эпохи 5 →Смоленск потерян, Орша выиграна
В ноябре 1512 года Василий III начал новую, Десятилетнюю войну. 30 июля 1514 года после обстрела из пушек пал Смоленск: наместник Юрий Сологуб не справился с охваченными паникой горожанами, которых подталкивал епископ Варсонофий, а в городе действовали сторонники Глинского (академическая «История Беларуси» подчёркивает, что точные причины сдачи неизвестны). После падения Смоленска в ВКЛ выехали 50 местных боярских родов и множество мещан. 8 сентября того же года под Оршей войско гетмана Константина Острожского разгромило московскую армию Ивана Челяднина: погибло больше десяти тысяч человек, Челяднин и многие бояре попали в плен, а весть о победе разошлась по Европе; император Максимилиан, недавно помогавший Москве, после Орши пошёл на соглашение с Ягеллонами. Но вернуть Смоленск не удалось, а смолян, попытавшихся снова перейти к ВКЛ, московские власти казнили. В 1518 году Альберт Гаштольд отбил московское войско от Полоцка, в 1519 году Юрий Радзивилл остановил поход на Вильню под Кревом. По перемирию 1522 года Смоленск остался за Москвой. Победа под Оршей остановила наступление, но не решила спор: Смоленская земля была потеряна более чем на век.
Открыть в цепочке эпохи 5 →Пять войн: разорённый восток и потерянная Северщина
В 1534 году, когда Москвой номинально правил малолетний Иван IV, рада панов, рассчитывая на смуту у соседа, сама начала войну (вальный сейм решил это большинством голосов); Гудавичюс считает это её главной ошибкой. Зимой 1534–1535 годов московские войска, которым зима была удобнее, чем летнему шляхетскому ополчению, разорили Витебскую, Полоцкую и Минскую земли и дошли до Новогрудка и Слуцка, а соединившись под Молодечно, не дошли до Вильни лишь несколько десятков километров. Был угнан полон, а войну Москва снова объявила религиозной: церквей не жгла и отпускала пленных православных. В 1535 году литовско-польское войско взяло Гомель (жители сами открыли ворота) и Стародуб — с помощью подкопа и мины, невиданных ещё в Восточной Европе, причём польский гетман Ян Тарновский приказал перебить 1400 пленных; Москва тем временем построила на землях ВКЛ крепости Себеж и Заволочье. По перемирию 1537 года Гомель остался за ВКЛ, Себеж и Заволочье — за Москвой. Итог пяти войн (1492–1494, 1500–1503, 1507–1508, 1512–1522, 1534–1537): Москва отняла у ВКЛ почти все юго-восточные земли — Верховские и Северские княжества и Смоленщину. Больше всего пострадало белорусское пограничье: земля у Полоцка, Мстиславля, Орши, Рогачёва, Гомеля и Витебска пустела, люди прятались в лесах или бежали на юг.
Открыть в цепочке эпохи 5 →«Русские», но не «московиты»
Долгие войны с Москвой заставили жителей русских земель ВКЛ отделять себя от соседей. В начале XVI века они называли себя «русскими» (русинами), а свою веру и язык «руской» верой и мовой, но московитов русскими не считали; для Москвы же они были , и в XVI веке это имя стало различать два народа. Скорину в Падуе записали «русином из Полоцка». Позже, отчасти чтобы отделиться от притязаний Москвы на всех «русских», распространились западные названия: Белой Русью звали Полоцкое, Витебское, Мстиславское и Смоленское воеводства, Чёрной Русью — Новогрудское и Минское. Историки сходятся, что такое самосознание касалось прежде всего шляхты и горожан: о том, кем считали себя крестьяне, источники почти молчат. Расходятся же в том, что это было: начало белорусов, общая «русинская» народность будущих белорусов и украинцев или часть общего политического народа ВКЛ, в который вливалась и русинская знать. Для темы книги это важная развилка: восточные славяне ВКЛ и Москвы, которых раньше объединяло имя «Русь», начали видеть друг в друге разные народы.
Открыть в цепочке эпохи 5 →Ливонская война: Москва берёт Полоцк
Пользуясь слабостью Ливонского ордена, литовская знать и прежде всего Радзивиллы стремились подчинить Ливонию ВКЛ; договор 1557 года поставил её под влияние Литвы. В январе 1558 года Иван IV вторгся в Ливонию — началась Ливонская война. В 1559 году магистр и рижский архиепископ отдали свои земли под опеку Жигимонта Августа, а в ноябре 1561 года Ливония (кроме Риги) вошла в ВКЛ как автономная провинция. Так война за Ливонию стала войной Москвы с ВКЛ, причём Москва, взявшая перед этим Казань и Астрахань, стала намного сильнее. В январе–феврале 1563 года огромное войско Ивана IV осадило Полоцк с его деревянным замком, и воевода Станислав Довойна сдался. Поход Москва объясняла защитой православных от протестантов, и царь вёз с собой крест Евфросинии Полоцкой как святыню, «возвращаемую» на место. Русинских воинов и мещан повесили, монахов-бернардинцев перебили, евреев, не согласившихся креститься, утопили в Двине, а богатства и знать увезли в Москву. Весть потрясла Литву и Польшу. 26 января 1564 года гетман Николай Радзивилл Рыжий разбил на реке Уле, севернее Чашников, войско Петра Шуйского, и это восстановило равновесие: в поле литовское войско было сильнее, но в осадах уступало московскому. Полоцк остался за Москвой на 16 лет, и край опустел. Война разоряла казну и шляхту: налог-серебщина за десять лет вырос вчетверо. (Наше пояснение: российская историография видит в Ливонской войне прежде всего борьбу Москвы за выход к Балтийскому морю.)
Открыть в цепочке эпохи 5 →Итог: Люблинская уния
Летом 1569 года на сейме в Люблине ВКЛ и Польша объединились в одно государство — Речь Посполитую с общим монархом и общим сеймом. Сначала, 1 марта 1569 года, паны рады и послы ВКЛ, не предупредив короля, уехали из Люблина, чтобы сорвать навязанную унию. В ответ Жигимонт Август присоединил к Польше Подляшье, Волынь и Восточное Подолье, а 5 июня — Киевщину, и их шляхта согласилась на прямое вхождение в Польшу. ВКЛ сжалось почти до земель нынешних Литвы и Беларуси, к тому же частью занятых московским войском, и литвинам пришлось уступить. Николай Радзивилл Рыжий объяснял: враг был «у нас на хребтах», поэтому к унии спешили почти бегом. Депутаты белорусских воеводств, по Носевичу, держались стойко и добились, чтобы у ВКЛ остались свои законы, казна и войско; новая южная граница ВКЛ почти совпала с будущей границей белорусов и украинцев. Так закончилась эпоха. За 77 лет ВКЛ потеряло в войнах с Москвой Смоленщину и Северщину, Полоцк был в руках врага, а без польской помощи вести войну было нечем. Зато страна получила Статуты, сейм и сеймики, книги Скорины и протестантских печатников, равные права христианских вер для шляхты. Но внутри общества вырос разрыв: шляхта стала сословием с правами и всё больше говорила и читала по-польски, а крестьяне были прикреплены к земле и остались при своей вере и языке. Что из этого выйдет, показывает следующая эпоха.
Открыть в цепочке эпохи 5 →Эпоха 6 · ВКЛ в Речи Посполитой 1569 — 1654
Война с Москвой толкает ВКЛ к союзу с Польшей
Ливонская война шла с 1558 года, а в 1563 году войско Ивана IV взяло Полоцк; за годы московского правления вокруг города, по Ластовскому, на месте полей вырос лес. Великое княжество не выдерживало войну в одиночку, и союз с Польшей, о котором говорили с 1401 года, стал вопросом выживания. Мелкая и средняя хотела польских вольностей, а боялись потерять власть. На сейме в Люблине, открывшемся в январе 1569 года, представители ВКЛ предложили союз двух равных государств: общий монарх, но раздельные сеймы и печати. Польская сторона требовала полного слияния. Литовский магнат Иван Ходкевич возражал, что Ягайло не мог «подарить» Литву Польше, потому что был не её владельцем, а выборным правителем. Не договорившись, депутаты ВКЛ в начале марта 1569 года уехали из Люблина. Кто на самом деле добивался унии, спорят и сами национальные авторы.
Открыть в цепочке эпохи 6 →Люблинская уния: южные земли отрезаны, союз подписан
Когда депутаты ВКЛ уехали, Жигимонт Август, король Польши и великий князь литовский, по требованию польских сословий своими актами присоединил к Короне Подляшье, Волынь, Киевщину и Брацлавщину; тех, кто не присягнул, лишали должностей. За два месяца, по Гудавичюсу, ВКЛ потеряло около половины территории, включая юг Белой Руси (наше пояснение: Берестье с округой при этом осталось в княжестве). Местная знать южных земель сопротивлялась слабо: ей нужна была польская помощь против крымских татар, а Литве и Беларуси — против Москвы. Оказавшись на грани гражданской войны со своим монархом во время войны с Москвой, представители ВКЛ вернулись в Люблин, и 1 июля 1569 года акт унии был принят: возникла . Он объявил Польшу и ВКЛ «единым неделимым телом»: общий выборный король, общий сейм (он стал собираться в Варшаве) и общая внешняя политика; отдельные сеймы и отдельное избрание великого князя запрещались. Первое впечатление в ВКЛ, по второму тому академической «Гісторыі Беларусі», было шоковым: из 180 послов общего сейма на княжество приходилось лишь 46 (из них 34 — от белорусских поветов), а налоги за 20 лет выросли в полтора-два раза; английский посол Джордж Кэроу доносил королеве Елизавете, что в денежных делах «Литва — данница Польши». Но у княжества остались свой титул великого князя, свои должности, законы, казна, войско и язык делопроизводства. С 1569 года судьбы северных русинских земель (будущей Беларуси) и южных (будущей Украины) пошли разными путями. Оценки унии в книгах расходятся сильнее, чем пересказ событий.
Открыть в цепочке эпохи 6 →Короля выбирают, правит шляхта
В 1572 году умер бездетный Жигимонт Август, и династия Ягеллонов пресеклась. Короля Речи Посполитой стали выбирать всей шляхтой (свободная элекция). В ВКЛ часть знати предлагала кандидатуру сына Ивана Грозного Фёдора, а с самим Иваном IV зимой и весной 1573 года вели переговоры: магнаты ВКЛ «московского тирана» не хотели, но у части шляхты его кандидатура была популярна. Первым выборным королём стал француз Генрих Валуа. Через несколько месяцев он бежал во Францию, а оставленные им «» подписывал потом каждый король. Король не мог назначить преемника, сам объявить войну, созвать ополчение, ввести налог или закон; шляхта получала право отказать ему в послушании. В 1576 году королём избрали трансильванского князя Стефана Батория; по Саверченко, он письменно гарантировал самостоятельность ВКЛ. В эти же годы Габсбурги и Москва договаривались поделить Речь Посполитую: ВКЛ и Ливонию — царю, Польшу и Пруссию — императору; план похоронила только смерть императора в 1576 году. Польские авторы называют этот строй «шляхетской нацией»: шляхта (8–10 % жителей) считала народом только себя, а остальных ставила вне «народа». В XVII веке, по их же оценке, реальную силу забрали магнаты, и шляхетская демократия превратилась в магнатскую олигархию при прежних учреждениях.
Открыть в цепочке эпохи 6 →Стефан Баторий возвращает Полоцк
Баторий начал наступление на Москву. Летом 1579 года у Свири собралось войско в 41 тысячу человек, из них 23 тысячи дало ВКЛ, где магнаты и шляхта давно ждали реванша. Целью выбрали Полоцк: поход не оголял границ княжества, отрезал Ливонию от Москвы, а потерю города, по второму тому академической «Гісторыі Беларусі», болезненно переживали в Беларуси и Литве. После трёх недель осады, 30 августа 1579 года, Полоцк, который 16 лет был под московской властью, сдался; затем были взяты Велиж, Усвяты, Невель, Великие Луки, и войско осадило Псков. Москвичам, сдавшим Полоцк, король дал свободный выход. При разгроме города, по преданию, погибла большая библиотека, а с ней, может быть, и летопись Полоцкой земли. Войну пытались представить борьбой со «схизматиками», но шляхта ВКЛ её так не воспринимала: короля одинаково поддерживали православные и протестанты, а военные артикулы 1581 года запрещали жечь деревни и церкви и обижать московских крестьян и священников. С 1580 года шляхта Беларуси и Литвы, вернув свои земли, чужих уже не добивалась. Псков взять не удалось, но по перемирию 15 января 1582 года Иван IV отказался от Ливонии и Полоцка с Велижем, Усвятами, Озерищем и Себежем: 25-летняя Ливонская война была им проиграна, Москва осталась без выхода к Балтике. Для Беларуси, пострадавшей от войны больше других земель, этот мир закрепил в ВКЛ Полоцк и другие этнически белорусские земли. Баторий был не только полководцем: в 1581 году он создал Главный ВКЛ, высший суд княжества (по второму тому академической «Гісторыі Беларусі», главную уступку самостоятельности ВКЛ в те годы), и поддержал католические школы в Вильне и Полоцке.
Открыть в цепочке эпохи 6 →Почему православные епископы пошли к Риму
Идею церковной с Римом в 1577 году выдвинул иезуит Пётр Скарга. Рим, убедившись после неудачной миссии Антонио Поссевино в Москве (1581–1582), что унию с Московской церковью не заключить, сделал ставку на унию в пределах Речи Посполитой. В 1589 году в Москве появился свой патриарх, претендовавший на всех православных, а константинопольский патриарх жил под властью турецкого султана. В том же году патриарх Иеремия, проезжая через Речь Посполитую, нашёл в Киевской митрополии много беспорядков, и митрополит Онисифор Девочка лишился кафедры. Летом 1590 года четыре епископа договорились признать главенство Папы при сохранении обряда; Ипатий Потей писал, что православные отпадают от церкви «громадами», видя её бессилие. В декабре 1594 года епископы во главе с митрополитом Михаилом Рогозой заявили о готовности признать Папу, если сохранятся обряды, старый календарь, имения епархий, и попросили мест в сенате, где сидели только католические епископы. По третьему тому академической «Гісторыі Беларусі», главными инициаторами унии были иезуиты: Риму она открывала путь на Восток, власти казалась средством сплотить разноверное население, а части епископов — путём в учреждения Речи Посполитой и к независимости от патриарха; поддерживали её Лев Сапега и Николай Радзивилл Сиротка. Второй том той же истории возражает: непосредственными инициаторами с 1590 года выступили сами православные иерархи, которые не могли своими силами ни навести порядок в церкви, ни справиться с оппозицией братств и патронов. Жигимонт III Ваза поддержал епископов, обещал защиту от патриарших проклятий и запретил пускать в страну послов греческих патриархов. Константин Острожский хотел другого: общей унии всех восточных церквей с Римом с согласия патриархов, а не отдельной сделки епископов. В 1593 году он предложил Потею проект с сохранением обрядов и имуществ, местами иерархов в раде и запретом принуждать к католичеству. Его оскорбило и то, что унию готовили тайно, без него и другой православной знати. Летом 1595 года он публично назвал епископов предателями, и православные разделились ещё до собора. Почему епископы на это пошли, книги объясняют по-разному.
Открыть в цепочке эпохи 6 →Противники унии: Витебск, 1623 год
Лишившись почти всех епископов, православные держались на братствах (в мае 1599 года в виленском дворце Константина Острожского они даже заключили с протестантами конфедерацию о взаимопомощи, но этот политический союз остался на бумаге), мещанах и части шляхты, которая на сеймах не давала принять ни одного закона против православия. В 1620 году восточный патриарх (наше пояснение: это был иерусалимский патриарх Феофан; у Саверченко он назван константинопольским), возвращаясь из Москвы, поставил православных епископов на кафедры, уже занятые униатами, и конфликт резко обострился. Унию нередко насаждали силой: в 1608–1609 годах у православных Вильни отобрали Свято-Троицкий монастырь и почти все церкви, а в 1609 году было покушение на униатского митрополита Ипатия Потея. Полоцкий униатский архиепископ Иосафат Кунцевич отбирал у православных церкви и имения. 12 ноября 1623 года в Витебске горожане восстали, убили его и бросили тело в Двину. Расследование вёл канцлер Лев Сапега, прежде терпимый в делах веры; по Тарасу, его комиссия казнила 19 участников, а руководители бежали в Московское государство. Кунцевича униатская церковь причислила к святым, и уния получила своего мученика. Споры шли и словами: полемисты-православные писали о Папе как об Антихристе, униаты — о бунтующих «ремесленниках», толкующих Писание. Не жалели и цифр: Скарга писал о 650 опустевших церквях в одном Новогрудском воеводстве, Потей — о тысяче с лишним по всему государству; авторы второго тома академической «Гісторыі Беларусі» считают их преувеличенными ради эмоционального воздействия.
Открыть в цепочке эпохи 6 →Смута в Москве: Смоленск возвращается в ВКЛ
Ещё в 1605 году магнаты при молчаливом согласии двора поддержали поход Лжедмитрия на Москву. Шляхта ВКЛ эту затею не одобряла: в 1604 году её главный съезд в Девятковичах постановил хранить мир с Москвой, в 1608 году большинство сеймиков высказалось против войны, и король решил дело на тайном совещании сената. В 1609 году Жигимонт III сам осадил Смоленск; в 1610 году гетман Жолкевский разбил московское войско под Клушином, бояре признали царём королевича Владислава, и гарнизон Речи Посполитой встал в Кремле. Король хотел московский трон для себя и видел в нём путь к распространению католичества; в 1612 году ополчение Минина и Пожарского освободило Москву. Особенно тяжёлым для Беларуси стал 1613 год: край заполонили конфедерации неоплаченных жолнеров, которые силой забирали деньги у населения. На последний поход королевича Владислава (1617–1618) шляхта Беларуси и Литвы так и не дала денег, платила одна Корона. Смоленск пал в 1611 году, и из-за него поспорили сами союзники: сейм 1611 года не признал прав ВКЛ на Смоленщину, и канцлер Лев Сапега выступил с резким протестом. По Деулинскому перемирию 1618 года, которое заключал Лев Сапега, ВКЛ вернуло Смоленск, Дорогобуж, Невель, Себеж и другие земли, а Польша получила Чернигов и Северскую землю. Лёгкая конница Александра Лисовского (лисовчики) в эти годы ходила рейдами по тылам Московского государства. В Смоленскую войну 1632–1634 годов Владислав IV снял осаду Смоленска, и Поляновский мир 1634 года закрепил границу.
Открыть в цепочке эпохи 6 →Восстание Хмельницкого доходит до Беларуси
В 1648 году казаки Богдана Хмельницкого вместе с крымскими татарами разбили коронное войско у Жёлтых Вод и под Корсунью. Восстание показало, что Речь Посполитая не может подняться над интересами восточных магнатов, а её армия слаба. Корни войны — гнёт магнатских латифундий, наступление на православие и отказ шляхты принять казаков в свой мир: на Днепре шляхтич был «ляхом», чужаком и католиком. Хмельницкий и старшина хотели включить в своё государство юго-восточную Беларусь, Поднепровье и Полесье, и рассылали туда универсалы против панов; среди казацких полковников было немало выходцев из Беларуси (Михаил Кричевский, Иван Нечай и другие). К осени 1648 года жители Гомеля, Мозыря, Лоева, Речицы и Турова «все показачились». Верхи общества были уже ополячены, поэтому движение приобрело антипольскую направленность: католиков и евреев преследовали, в Гомеле, Пинске и других городах погибли тысячи евреев (в Слуцке гарнизон и мещане, наоборот, защитили еврейскую общину). Постоянной армии у ВКЛ не было; польный гетман Януш Радзивилл собрал войско и жестоко подавлял восстание: при взятии Пинска в октябре 1648 года из 6000 домов сгорело 5000. 31 июля 1649 года под Лоевом его пятитысячная армия разбила втрое большие силы Михаила Кричевского, в 1651 году там же — отряды Мартина Небабы, и Белоцерковский договор 1651 года потребовал вывести казаков из Беларуси. Мозырский, Пинский, Речицкий поветы и окрестности Бреста были опустошены. Война тянулась без решения, и Хмельницкий стал искать покровительства Москвы; после Переяславской рады 1654 года, по Саверченко, казацкая политика в Беларуси стала по сути промосковской.
Открыть в цепочке эпохи 6 →Итог: сильный союз с трещинами внутри
За 85 лет Речь Посполитая достигла самых широких границ: Баторий вернул Полоцк, Жигимонт III — Смоленск, Владислав IV удержал их. ВКЛ сохранило свой Статут, суд, войско, казну и язык законов, хотя споры о том, было ли оно самостоятельным государством, идут до сих пор. Внутри общество раскололось сразу по нескольким линиям: знать и шляхта, всё более польская и католическая, против крестьян, говоривших по-своему и всё глубже уходивших в крепостную зависимость; униаты против православных; магнаты против мелкой шляхты. Себя православные жители тогда чаще называли «русскими» или «русинами», а различали себя от поляков и литовцев по вере и языку; имя «белорусы» ещё не было общим. Польские авторы пишут, что именно в XVII веке сложилось польское шляхетское самосознание. Восток охвачен казацкой войной, а Москва готовится к новой войне за белорусские земли.
Открыть в цепочке эпохи 6 →Эпоха 7 · Война 1654–1667 годов 1648 — 1667
Переяслав: казаки под рукой царя, Москва начинает войну
В октябре 1653 года Земский собор в Москве решил принять Войско Запорожское «под высокую царскую руку», а в январе 1654 года казацкая рада в Переяславе присягнула царю Алексею Михайловичу. Для казаков, по оценке польских историков, это был логичный выход: он снимал и социальные, и религиозные причины конфликта. Для Москвы это стало поводом к войне, которую, по Тарасу, там хотели давно: отомстить за Смуту и Смоленскую войну и вернуть Смоленск. Война шла под религиозными лозунгами: против унии, католиков и евреев. Как её называть — главный спор эпохи. Советский учебник (Абецедарский) писал о «борьбе белорусского народа за воссоединение с Россией»; белорусские национальные авторы — о нашествии и религиозной войне. (Наше пояснение: современные российские историки, например О. Курбатов, обычно описывают её как войну за земли и влияние, признавая массовое насилие и угон населения.) Послесловие Грицкевича к Ластовскому замечает, что и «русско-польской» её называть неточно: воевало прежде всего войско ВКЛ.
Открыть в цепочке эпохи 7 →1654: восток ВКЛ занят за одно лето
20 мая 1654 года три московские армии и казаки перешли границу: сам царь шёл на Смоленск, Шереметев на Полоцк, Трубецкой на Мстиславль и Могилёв. Численность называют по-разному: Тарас — около 75 тысяч плюс 15 тысяч казаков, Ластовский — почти 200 тысяч. Полоцк и Могилёв сдались без долгой осады, Витебск держался 14 недель, Смоленск сдался в сентябре: по Ластовскому, воевода Обухович был склонён к сдаче, и это открыло путь вглубь страны. В Мстиславле после штурма вырезали укрывшихся в замке (Тарас пишет о 6–10 тысячах погибших), в Могилёве перешедший к царю шляхтич Константин Поклонский приказал убить больше двух тысяч евреев. К зиме у Москвы были все земли к востоку от Западной Двины и Днепра: по академической «Истории Беларуси», 33 города, а непокорёнными остались лишь Старый Быхов и Велиж. Царь велел воеводам безжалостно карать города, сдавшиеся не сразу, «в науку другим»: Мстиславль и Дубровна были уничтожены, жителей перебили или увели в плен. Дольше всех держался Витебск — больше трёх месяцев, в основном силами мещан, — а в обороне многих городов большую роль играли евреи. Цифры жертв по отдельным городам в книгах часто приводятся без ссылок и между собой расходятся, но массовое насилие над мирными жителями описывают все.
Открыть в цепочке эпохи 7 →«Белорусцы» для царя, «Литва» для Москвы
В царской грамоте от 7 марта 1654 года воеводам велено не трогать «белорусцов крестьянской веры», которые не будут сопротивляться. (Наше пояснение: в московских бумагах XVII века так называли православных подданных короля, в отличие от «литовских людей» и от «черкас» — казаков; сами жители ВКЛ называли себя литвинами и русинами.) Могилёвский шляхтич Поклонский, перешедший к царю, представлялся представителем шляхты «Белой Руси». В 1655 году царь включил в титул слова «всея Великия, Малыя и Белыя России». Москва делала ставку на веру: царские грамоты объявляли войну защитой православия, а полоцкий игумен Афиноген Крыжановский уверял, что «белорусцы» все восстанут на ляхов. Но сближения не получилось: по Ластовскому, для Москвы белорусы были не своим народом, а «Литвой», их православие казалось «латинствующим», а униатов считали просто латинянами; уведённых в Московское государство крестьян там звали «литвой», «поляками», «иноземцами». По Тарасу, в московских списках «литовских пленных» — сплошь местные имена: за ВКЛ воевали здешние люди. Так в эту войну имя «белорусцы» впервые прозвучало официально — но из чужих уст и для чужих целей.
Открыть в цепочке эпохи 7 →Под царём: угон людей и вывоз мастеров
На занятых землях московские служилые люди брали в плен крестьян и мещан и уводили их в свои поместья, пленных продавали в рабство. Из городов в Москву вывозили ремесленников всех специальностей, иконы, книги, типографии. Белорусские национальные авторы называют число уведённых — около 300 тысяч (у Саверченко и в сборниках Тараса); академическое пособие по экономической истории подтверждает массовый увод крестьян в Русское государство, но точного числа не даёт. Уже в сентябре 1654 года крестьяне Оршанского повета, встречавшие царя «с хлебом и солью», жаловались ему, что их жёны и дети угнаны, а дома сожжены. Царские власти брали под защиту присягнувшую шляхту, и мужики быстро избавились от надежд на «доброго царя». Уведённых крестьян в Московском государстве обращали в холопов: по академической «Истории Беларуси», один боярин Борис Морозов вывел тысячи белорусских мужиков. А на месте уже с лета 1654 года крестьяне уходили в леса — : они нападали и на московские отряды, и на имения шляхты, присягнувшей царю.
Открыть в цепочке эпохи 7 →Шиши: крестьянская война в лесах
Уже в июле 1654 года на востоке появились крестьянские отряды самообороны: они охраняли свои деревни и мешали уводить людей в плен. В царских документах их называли . Основу составляли крестьяне с косами и вилами, бывала и шляхта; некоторые отряды насчитывали по нескольку тысяч человек — трёхтысячный крестьянский отряд напал на армию Трубецкого под Мстиславлем. Командовали ими и сами крестьяне, как Яким Потапович на Мстиславщине, нападавший и на присягнувшую царю шляхту. В 1656–1657 годах сотник казацкого полковника Ивана Нечая Денис Мурашка, назвавшись «белорусским полковником», набрал местных крестьян и повёл настоящую войну против присягнувшей шляхты. Царские власти отвечали карательными походами: в 1655 году воевода Щербатов на Мстиславщине вешал пойманных, другим резал носы и уши, — но движение не прекращалось. С конца 1650-х годов крестьяне всё чаще шли в регулярное войско ВКЛ: в полку Гальяша Сурына они составляли большинство. По оценке академической «Истории Беларуси», идея освобождения от царских войск на время объединила крестьян, мещан и шляхту.
Открыть в цепочке эпохи 7 →Мастера и книжники уходят в Москву
Война перенесла в Москву не только пленных, но и знания. Белорусские резчики, изразечники, оружейники, ювелиры работали на царский двор: в Оружейной палате в 1660 году трудились 68 полоцких и витебских мастеров, изразечников из Дубровны, Мстиславля и Шклова поселили на Валдае, а их изразцы украсили московские храмы, Кремлёвский дворец и царскую резиденцию в Коломенском; монахи и печатники, которых, по Ластовскому, переманил патриарх Никон, участвовали в исправлении церковных книг. Симеон Полоцкий (Ситнянович) стал учителем царских детей, составил первый устав Московской академии; белорусов называют среди основателей русского театра. По Ластовскому, в Московском царстве тогда было мало школ, и белорусы с украинцами заложили фундамент русской науки и литературы. Для Беларуси это означало обратное: она теряла мастеров и образованных людей, когда сама разорялась. (Наше пояснение: роль выходцев из ВКЛ и Украины в московской культуре второй половины XVII века признаёт и российская наука; спорят о том, насколько решающей она была.)
Открыть в цепочке эпохи 7 →Падение Вильни: царь называет себя великим князем Литовским
Летом 1655 года московские войска взяли Минск и при слабом сопротивлении вошли в Вильню (по новому стилю 8 августа). Очевидцы писали о более чем 10 тысячах убитых; город горел неделю. 14 августа царь въехал в полусгоревшую столицу и объявил себя великим князем Литвы, Волыни и Подолии, а в титуле стал «всея Великия, Малыя и Белыя России» самодержцем. Затем пали Ковно и Гродно. Отряды Трубецкого и казаки жгли Слоним, Клецк, Новогрудок и местечки по Неману; царь приказывал оставлять за собой пустыню. Устояли немногие: Слуцк выдержал недельную осаду, держался Старый Быхов, свободными остались Брестчина и Гродненское Понеманье.
Открыть в цепочке эпохи 7 →Кейданы: ВКЛ ищет защиты у Швеции
Летом 1655 года на Польшу напала Швеция — это вторжение поляки и называют «Потопом». Когда Москва брала Вильню, гетман ВКЛ Януш Радзивилл и часть знати 17–18 августа 1655 года подписали в Кейданах : союз с шведским королём вместо унии с Польшей, с сохранением законов, судов и всех вер. Швеция потребовала большего, и октябрьский акт превращал ВКЛ в её протекторат (академическая «История Беларуси» описывает текст 20 октября мягче — как «равноправную унию» с признанием шведского короля великим князем литовским). Подписали его 1142 человека, но большинство шляхты осталось верным Яну Казимиру, а со смертью Януша Радзивилла в Тыкоцине в конце 1655 года соглашение потеряло опору. Многие хоругви восстали против Радзивилла; не сложили оружия отряды Павла Сапеги, которые потом соединились с поляками. Оценки этого шага — одно из самых острых расхождений между польской и белорусской историографией. (Наше пояснение: в романе Сенкевича «Потоп», второй части его трилогии, Януш Радзивилл — образ изменника; этот образ сильно повлиял на польскую память.)
Открыть в цепочке эпохи 7 →Речь Посполитая на краю раздела
В 1656 году на переговорах в Немеже под Вильней Москва сначала требовала всю Беларусь и Украину, потом соглашалась на границу по Березине, если в остальных землях упразднят церковную унию; шляхта занятых земель торопила мир и грозила перейти в подданство царя. 3 ноября 1656 года перемирие было подписано; по Ластовскому, ему пообещали польский трон после Яна Казимира. (Наше пояснение: Москва испугалась шведских успехов и в том же году сама начала войну со Швецией.) Города один за другим возвращались под власть короля. В декабре 1656 года в Радноте Швеция, Бранденбург, трансильванский князь Ракоци и Радзивиллы договорились о разделе Речи Посполитой. В 1658 году Речь Посполитая попробовала примириться с казаками: Гадячский договор с гетманом Иваном Выговским создавал третью часть союза — «Русь» с равными правами для православных. Но против него выступили и часть казаков, и Москва, и в 1659 году Левобережная Украина вновь подчинилась царю. Мир со Швецией в Оливе (1660) освободил силы Речи Посполитой для войны с Москвой.
Открыть в цепочке эпохи 7 →Вера как оружие: каждая сторона бьёт по «чужим»
Война шла под религиозными знамёнами, и страдали все меньшинства. На занятых Москвой землях громили униатские церкви и монастыри, закрывали костёлы и школы, их земли отдавали православным монастырям или царю; в 1658 году царь велел выслать из Вильни всех униатов. Оккупационные власти исходили из правил «униатам не быть», «костёлам не быть», евреям в Белой Руси «не быть»; униатских священников велено было казнить, а православные епархии подчиняли патриарху Никону, который назвал себя патриархом «всея Великия и Малыя и Белыя Руси». Казаки в 1657 году замучили в Янове на Пинщине иезуита Андрея Боболю (позже он стал католическим святым). В самой Речи Посполитой правительство в договорах с казаками 1649 и 1658 годов было готово пожертвовать унией ради мира, а в 1658 году сейм изгнал : протестантов винили в поддержке шведов, хотя, как замечают польские историки, шведам помогала шляхта всех вер. Война, начатая под лозунгом защиты православия, ударила и по православным: Поклонский писал, как московские ратники обдирали церкви Кутеинского монастыря. (Наше пояснение: после войны в Речи Посполитой усилилось отношение к католицизму как к «вере государства», и положение православных и протестантов ухудшилось.)
Открыть в цепочке эпохи 7 →Присягу ломают: гражданская война и Могилёвское восстание
Уже в феврале 1655 года Поклонский, полгода назад перешедший к царю, восстал против него и написал, что «в лучшей вольности» жили прежде «за ляхами». Из-за грабежей, увода людей и произвола воевод шляхта, мещане и крестьяне, присягнувшие царю, массово «ломали» присягу и воевали и с московскими войсками, и с теми земляками, кто их поддерживал; Тарас называет это гражданской войной. В Могилёве магистрат, живший по , ссорился с воеводой, а из города вывезли братскую школу с типографией. В феврале 1661 года (по сборнику Тараса 2008 года — 1 февраля) горожане во главе с бургомистром восстали, истребили гарнизон (по академической «Истории Беларуси», 2 тысячи человек) и передали воевод королю; по их примеру восстали Дисна, Мстиславль, Себеж, Шклов, Гомель; патриарх Никон, по тому же сборнику, предал город анафеме (академическая история относит проклятие Никона к 1657 году — за то, что могилёвцы перешли на сторону Речи Посполитой). Для белорусских авторов это главный довод: даже православные горожане не считали Москву освободительницей.
Открыть в цепочке эпохи 7 →Перелом и Андрусовское перемирие
В 1659 году Москва снова ударила по ВКЛ, и войско Ивана Хованского дошло до Бреста. Но после мира со Швецией войска Павла Сапеги и Стефана Чарнецкого в июне 1660 года разбили Хованского у Полонки под Ляховичами, в 1660–1661 годах освобождены Вильня, Могилёв, Борисов, а под Кушликами на Полотчине разгромлена ещё одна московская армия. Победы открывали путь на Москву, но войско ВКЛ создало конфедерацию и туда не пошло. Однако казна была пуста, наёмники бунтовали из-за невыплаченного жалованья, военные конфедерации (в ВКЛ — «Братский союз») парализовали войско и срывали реформы двора, а в 1662 году жолнеры убили гетмана Винцента Гонсевского; на землях свирепствовали голод и чума. В январе 1667 года в деревне Андрусово под Смоленском заключили перемирие на 13,5 лет: Речь Посполитая вернула Полоцк и Витебск, но Смоленская земля, Стародуб, Чернигов и Левобережная Украина остались за Москвой, а Киев, отданный «на два года», — навсегда. Территория ВКЛ, по академической «Истории Беларуси», сократилась с 370 до 312 тысяч км²; в 1678 году Москва вернула ещё Невель, Себеж и Велиж. Из пленных вернуться разрешили лишь немногим — духовенству, шляхте, солдатам, евреям; основная масса уведённых крестьян и мещан осталась в Московском государстве. По «Вечному миру» 1686 года Москва получила формальное право защищать православных в Речи Посполитой; Тарас называет это «миной замедленного действия», сработавшей при разделах.
Открыть в цепочке эпохи 7 →Сколько людей потеряла страна: оценки расходятся
Что потери были катастрофическими, согласны все книги, но цифры у них разные, потому что считают разное. Тарас, по «Энциклопедии истории Беларуси», даёт население всего ВКЛ (вместе с Жемайтией): с 3,86 до 1,99 млн, на 48 %. Белорусские авторы, считающие в границах нынешней Беларуси, пишут о падении с 2,9 млн до 1,35–1,4 млн, то есть на 52–53 %. Польские историки называют для всей Речи Посполитой от войн середины века 35–40 %. Академическая «История Беларуси» приводит и цифры по городам: Полоцк потерял 93 % дворов-«дымов», Витебск — 94 %, Могилёв — около 76 %; в имении Смолевичи под Минском хозяйств стало меньше на 81 %, крестьяне лишились 88 % коней и 97 % волов. Она же поправляет распространённое мнение, будто шляхетские имения пострадали меньше церковных и государственных: на западе это так, но на востоке разорены были все. Хуже всего пришлось востоку: Полоцкий, Мстиславский, Оршанский поветы потеряли 69–72 % жителей; в Витебском повете пустовало три четверти пашни, а к началу XVIII века — 71,5 % волок в Гродненской экономии. По подсчётам экономистов, уровень середины XVII века был достигнут только через 125 лет (с учётом новой опустошительной Северной войны). .
Открыть в цепочке эпохи 7 →Итог: обескровленный край и поворот к польской культуре
Война 1654–1667 годов изменила белорусские земли надолго. Были выбиты именно те, кто держал старую культуру: горожане, ремесленники, православные и униатские книжники, жители восточных поветов. Академическая «История Беларуси» делает отсюда главный вывод: потери были невосполнимы, ремесло в городах так и не вернулось к довоенному уровню, и белорусы уже тогда стали народом с неполной социальной структурой, почти целиком крестьянским. Восстановление легло на крепостных: шляхта видела в нём возвращение своего прежнего достатка и усилила барщину. Белорусские историки разных направлений сходятся, что после войны ускорилась , но объясняют её по-разному. Отношение к Москве как к врагу толкало шляхту к польской культуре. Ластовский добавляет церковную сторону: западнорусская православная церковь перешла под власть московского патриарха, лучшие силы ушли в Москву, и начался быстрый упадок белорусской литературы. (Наше пояснение: формально Киевская митрополия, к которой относились православные епархии ВКЛ, подчинена Московскому патриархату в 1686 году, а не в 1667-м.) Самоназвание «белорусцы», прозвучавшее в московских бумагах, к самим жителям тогда ещё не перешло.
Открыть в цепочке эпохи 7 →Эпоха 8 · Последний век ВКЛ и Речи Посполитой 1667 — 1795
После войн: разорённая страна
Эпоха начинается с Андрусовского перемирия 1667 года, которым кончилась тринадцатилетняя война с Москвой. Белорусские земли разорены, и города пострадали даже сильнее деревни: в Гродно в 1650 году было 130 ремесленников, а в 1680-м осталось 12; Могилёв, Витебск, Полоцк и другие города Речь Посполитая на несколько лет освобождала от налогов. Население всей Речи Посполитой, по польским историкам, сократилось с 11 млн в середине XVII века до менее чем 10 млн в начале XVIII-го. Не хватало рабочих рук и скота, поля плохо обрабатывались, урожай в упал до сам-2–3; там, где людей почти не осталось, паны переводили крестьян с на денежный оброк (чинш). Авторы «Экономической истории Беларуси» заключают, что даже к середине XVIII века хозяйство не вернулось к уровню середины XVII-го. Авторы т. 3 академической «Гісторыі Беларусі» смотрят оптимистичнее: хозяйство дважды рушилось (1648–1667 и 1704–1717) и дважды поднималось, потому что ставку сделали на крестьян — им давали льготы, а государство не пошло на грабительское повышение налогов. Всё дальнейшее — усобицы магнатов, новые войны, разделы — происходило в ослабленной стране.
Открыть в цепочке эпохи 8 →Северная война: страна — поле чужой битвы
Король Август II, он же курфюрст Саксонии, вступил в союз с Петром I против Швеции, и война 1700–1721 годов пришла на белорусские земли. Польские историки пишут, что она быстро стала русско-шведским противоборством на чужой земле, где отряды самой Речи Посполитой, воевавшие по обе стороны, «не играли ни малейшей роли». Обе армии кормились за счёт края и жгли города: шведы — Несвиж и другие местечки, а в сентябре 1708 года по приказу Петра сожжены Мстиславль, Орша, Дубровна, Витебск и Могилёв. 9 октября 1708 года у деревни Лесная русские разбили корпус Левенгаупта; по т. 3 академической «Гісторыі Беларусі», во многом благодаря этому успеху на белорусской земле Россия победила и под Полтавой. В 1705 году в Полоцке, в Софийском соборе, Пётр I и его свита убили нескольких униатских священников, а в 1710 году собор, превращённый в пороховой склад, взлетел на воздух. Население нынешней Беларуси за военные годы сократилось примерно на треть: по Тарасу, с 2,2 до 1,5 млн человек, по т. 3 «Гісторыі Беларусі» — на 31 %, почти на 700 тысяч. После победы Петра под Полтавой (1709) Речь Посполитая оказалась под русским контролем. (Наше пояснение: в российской историографии Северная война — прежде всего победа, сделавшая Россию империей; о потерях белорусского населения там пишут мало, а взрыв собора обычно считают случайным.)
Открыть в цепочке эпохи 8 →«Немой сейм» 1717 года: Россия — арбитр
После войны Пётр I выступил посредником между Августом II и недовольной шляхтой. 1 февраля 1717 года сейм, на котором никому не дали выступить («немой»), утвердил навязанные условия: на армию всей Речи Посполитой давали деньги лишь на 24 тысячи человек (на войско ВКЛ, по Тарасу, — около 6 тысяч), власть гетманов ограничили, вольности шляхты, включая , сохранили. Подпись русского посредника Пётр и его преемники потом считали правом мешать любым переменам, а русская армия оставалась в стране. Соседи договорились беречь польскую «анархию»: Пётр заключал такие договоры с Пруссией, Швецией и Австрией, а в 1732 году Россия, Пруссия и Австрия («союз трёх чёрных орлов») условились сохранять свободные выборы короля и вето. Следующего короля, Августа III, в 1733 году провели на трон русские и австрийские войска. В войнах 1740–1750-х годов Россия и Пруссия водили армии через Речь Посполитую, как через «постоялый двор».
Открыть в цепочке эпохи 8 →Униатская церковь — церковь большинства
Через сто с лишним лет после Брестской унии 1596 года церковь стала церковью большинства. К первому разделу (1772) у восьми униатских епархий ВКЛ было 9337 приходов, католических приходов было 793, а православная епархия осталась одна, Могилёвская. По подсчётам историка Л. Лыча, к 1795 году униаты составляли около двух третей верующих ВКЛ (католики — около четверти, православные — около 7 %); это были прежде всего крестьяне. Собор в Замостье (1720) приблизил обряд к католическому: католический символ веры, поминовение папы, праздник Божьего Тела. Но в деревне, по авторам сборника Тараса 2008 года, важнее было другое: церковнославянский к 1720 году понимал разве что один священник из ста, и с прихожанами говорили на живом языке; в 1771–1792 годах униатское духовенство издавало по-белорусски (латиницей) молитвенники и песнопения. При этом униатская церковь оставалась бедной и униженной: паны презирали её как «хамскую» веру и заставляли священников отбывать барщину. В источниках XVII–XVIII веков униатскую веру называли «русской», а потом и «белорусской верой». Цифры расходятся: по т. 3 академической «Гісторыі Беларусі», накануне разделов униатами было до 80 % сельского населения Беларуси, а по всему ВКЛ в 1791 году — 39 % (католиков — 38 %). (Наше пояснение: российская имперская и православная историография XIX века, напротив, считала унию орудием ополячивания белорусов.)
Открыть в цепочке эпохи 8 →Король от Екатерины и «диссидентский вопрос»
После смерти Августа III Екатерина II в 1764 году провела выборы своего фаворита Станислава Августа Понятовского, двинув войска против его противников («Поздравляю вас с королём, которого мы сделали», — писала она Никите Панину). Король и поддержавший его род Чарторыйских начали реформы: ограничили вето в делах казны, создали Скарбовую комиссию, ввели общую пошлину, которую платили даже шляхта и король. Сильная Речь Посполитая России была не нужна, и поводом для вмешательства Екатерина выбрала права некатоликов — . В 1767 году под охраной русских войск в Слуцке собралась конфедерация диссидентов; к ней примкнули православные во главе с епископом Могилёвским Георгием Конисским, но почти все её участники были протестантами: православной шляхты в ВКЛ почти не осталось, и Репнин не нашёл среди неё ни одного влиятельного человека, чтобы поставить во главе. Сейм 1767–1768 годов под давлением посла Николая Репнина (самых упорных противников он арестовал и выслал вглубь России) уравнял диссидентов в правах и принял под гарантией России : господство католицизма, свободные выборы короля, вето, власть шляхты над крепостными. Менять их без согласия России отныне было нельзя. (Наше пояснение: российская имперская историография видела в этом защиту единоверцев.)
Открыть в цепочке эпохи 8 →Барская конфедерация: шляхта против России и короля
В ответ на диктат Репнина часть шляхты в 1768 году собралась в городе Бар на Подолье в «за веру и вольность»: против равноправия диссидентов, против короля и России. Конфедерации возникли и по всему ВКЛ — в Новогрудке, Слониме, Мстиславле, Речице и других поветах; в 1769 году создана Генеральная конфедерация ВКЛ во главе с Михаилом Пацем, куда «коронняков» (поляков) специально не допустили. Король позвал на помощь русские войска. Конфедераты ВКЛ во главе с магнатом Каролем Радзивиллом сдались в Несвиже уже в 1768 году, но война продолжалась: Александр Суворов громил отряды конфедератов в Брестском повете (1769), а в 1771 году под Столовичами разбил войско великого гетмана ВКЛ Михаила Казимира Огинского. Всего в конфедерации было до 20 тысяч человек, в основном шляхта; тысячи пленных Россия выслала в оренбургские степи и Сибирь. По т. 3 академической «Гісторыі Беларусі», война стоила больше 60 тысяч жизней. Одновременно на Украине вспыхнула Колиивщина — восстание крестьян и казаков против польских панов, ксендзов и евреев. Четыре года гражданской войны соседи потом назовут «анархией», которую надо «умиротворить».
Открыть в цепочке эпохи 8 →Первый раздел: восток отходит к России
В 1772 году Россия, Пруссия и Австрия договорились о первом разделе Речи Посполитой. Австрия и Пруссия взяли польские земли на юге и на севере, а Россия — 92 тысячи кв. км с 1,3 млн жителей: Инфлянты, большую часть Полоцкого, почти всё Витебское и всё Мстиславское воеводства и восточную часть Речицкого повета с Гомелем. Новая граница прошла по Западной Двине, Друти и Днепру. Здесь Екатерина II создала Полоцкую и Могилёвскую губернии. Державы объясняли раздел анархией и «католическим фанатизмом» поляков, которым «просвещённые монархи» будто бы помогут стать цивилизованными. В 1773 году сейм, превращённый подкупленным маршалком Адамом Понинским в конфедерацию, утвердил раздел; против этого протестовали новогрудские послы Тадеуш Рейтан и Самуэль Корсак и минский посол Станислав Богушевич; Рейтан, по преданию, лёг у дверей зала со словами «Убейте меня, растопчите, но не убивайте Отечество!». Речь Посполитая потеряла 30 % территории и 35 % населения, а прусские пошлины подорвали вывоз зерна через Балтику.
Открыть в цепочке эпохи 8 →Восток в империи: «Белоруссия» и униаты
Земли, отошедшие к России в 1772 году, стали первой «Белоруссией» империи — Полоцкой и Могилёвской губерниями. Само имя не было новым: с XVII века Белой Русью называли Полоччину, Витебщину и Могилёвщину, а остальную часть нынешней Беларуси — Литвой. Здесь впервые сложилась и имперская политика к . По российскому историку Долбилову, Екатерина II не имела единого плана уничтожить унию: давление на униатов включали в кризисы как способ показать силу. В 1779–1783 годах ей нужно было согласие папы на назначение лояльного католического архиепископа Станислава Богуша-Сестренцевича, и угроза униатам служила рычагом. По т. 3 академической «Гісторыі Беларусі», на присоединённых землях жило около 800 тысяч униатов, 250–300 тысяч православных и 100 тысяч католиков; уже к концу 1774 года 429 униатских церквей перевели в православие. Указ 1780 года позволил приходам без священника самим выбрать веру, но расчёт на массовый переход в православие не оправдался: веру сменила лишь восьмая часть униатов, а остальные только укрепились в своей. Полоцкие униатские архиепископы Смогоржевский и Лисовский пытались поднять свою церковь — учить священников и очистить обряд от латинских заимствований. Большая волна обращений в православие пришлась на 1794–1796 годы, после восстания Костюшко.
Открыть в цепочке эпохи 8 →Школа по-польски и первые споры о крепостном праве
После первого раздела в оставшейся Речи Посполитой взялись за просвещение. 14 октября 1773 года по предложению подканцлера ВКЛ Иоахима Хрептовича на имущество распущенного ордена иезуитов создали Комиссию национального просвещения (Эдукационную комиссию) (наше пояснение: её часто называют первым министерством просвещения в Европе). В годы разделов работали 104 средние школы и 10 академических колледжей, где училось около 30 тысяч человек; вместо латыни в них ввели польский язык, математику и естественные науки. Виленскую академию реформировал астроном Мартин Почобут-Одляницкий; в ВКЛ к началу 1780-х годов было 455 приходских школ, из них 265 на землях Беларуси, хотя многие существовали недолго. В Гродно Тизенгауз открыл кадетскую, землемерную и медицинскую школы, а в 1776 году там вышла «Газета Гродзеньска» — первое периодическое издание на землях нынешней Беларуси, тоже польскоязычное. Так польский стал языком не только панов и канцелярий, но и школы. Одновременно заговорили о крестьянах: в 1767 году Павел Ксаверий Бжостовский освободил крепостных своего имения, перевёл их на чинш и дал им самоуправление («Павловская республика»); законы 1775 года позволили мещанам покупать имения, а шляхте торговать без потери прав; виленский профессор Иероним Стройновский доказывал, что крепостное право несовместимо с естественным правом человека на свободу. Но проект кодекса Анджея Замойского (1780) с правом крестьян на свободу передвижения сейм отверг, а российский посол Штакельберг, по словам польских историков, мешал реформам короля.
Открыть в цепочке эпохи 8 →Тарговица, война 1792 года и второй раздел
Противники Конституции — магнаты во главе со Станиславом Щенсны Потоцким — договорились с Екатериной II и в мае 1792 года объявили , названную по местечку Тарговица; вслед за этим в страну вошла русская армия — почти 100 тысяч человек, тогда как войско ВКЛ не превышало 14,5 тысячи. В ВКЛ оборону подорвала измена главнокомандующего литовской армией Людвика Вюртембергского; потерпев поражение под Миром, войска отступили, а король Станислав Август перешёл на сторону Тарговицы. В январе 1793 года Россия и Пруссия договорились о втором разделе: Россия получила центральную Беларусь с Минском, Борисовом, Бобруйском, Слуцком, Новогрудком, Пинском и Мозырем и Правобережную Украину — 280 тысяч кв. км и почти 3 млн человек. Сейм, спешно созванный в Гродно, был вынужден раздел утвердить: самых упорных послов русский посол Сиверс арестовал, а договор с Пруссией приняли на «немом заседании»; Конституцию 3 мая отменили, армию сократили до 15 тысяч. (Наше пояснение: в польской, литовской и большей части белорусской историографии «Тарговица» — синоним измены.)
Открыть в цепочке эпохи 8 →Восстание Костюшко: к крестьянам — по-белорусски
Весной 1794 года вспыхнуло восстание под руководством Тадеуша Костюшко — уроженца Кобринского повета, выходца из шляхты ВКЛ. Его Поланецкий универсал объявил крестьян лично свободными и сократил панщину. В Вильне в ночь на 23 апреля около 700 солдат войска ВКЛ с несколькими сотнями горожан взяли в плен больше тысячи человек русского гарнизона; на другой день «Акт восстания народа ВКЛ» (его подписали 2328 человек) передал всю власть в Княжестве Высшей литовской раде. Её лозунгом было «свобода, равенство, независимость» (в Короне — «целость»), а последнего гетмана ВКЛ Шимона Косаковского повесили перед виленской ратушей. Рада во главе с Якубом Ясинским была радикальнее варшавского руководства: Ясинский обращался к крестьянам с рифмованными прокламациями на белорусском языке и обещал полную отмену крепостного права и землю. Под Ошмянами вместе с войском воевали до 5 тысяч крестьян с косами и вилами. Но Костюшко, не решаясь на конфликт со шляхтой, сдерживал Ясинского, и опора восстания сузилась: уже 10 июня Раду заменила Центральная депутация ВКЛ, подчинённая Костюшко. Всего в восстании на землях ВКЛ участвовало до 30 тысяч человек, крестьяне порой составляли до трети отрядов; крупнейшим боем в Беларуси стала битва у Крупчиц 17 сентября 1794 года (около 15 тысяч участников). Восстание подавили Россия и Пруссия; под Мацеевицами раненый Костюшко попал в плен, а Александр Суворов взял Варшаву. В восстании участвовал и Михаил Клеофас Огинский, автор полонеза «Прощание с Родиной». (Наше пояснение: в польской традиции это польское национальное восстание, а Костюшко — национальный герой Польши; в российской имперской — мятеж.)
Открыть в цепочке эпохи 8 →1795: третий раздел и конец ВКЛ
В 1795 году Россия, Пруссия и Австрия поделили остаток страны; король Станислав Август в Гродно отрёкся от престола. Россия получила Литву, западную Беларусь и Западную Волынь. Так после трёх разделов Речь Посполитая, а вместе с ней и Великое княжество Литовское перестали существовать; все белорусские земли — около 3,3 млн человек — оказались в Российской империи (кроме Белостокской округи, до 1807 года бывшей у Пруссии). Российским офицерам и чиновникам раздали больше 80 тысяч крепостных крестьян Беларуси. Для белорусов это значило, что впервые больше чем за четыре века их города — Минск, Полоцк, Брест, Новогрудок — оказались в одном государстве с Москвой. Как назвать это событие, спорят до сих пор. (Наше пояснение: российская имперская и советская историография называла его «воссоединением» Белоруссии с Россией — возвращением православного русского народа в единое государство; современная официальная историография Беларуси отчасти сохраняет этот взгляд.)
Открыть в цепочке эпохи 8 →Эпоха 9 · В составе Российской империи 1795 — 1917
Присоединение: захват или «воссоединение»
В три приёма Россия забрала все белорусские земли: Могилёв, Полоцк и Витебск — в 1772 году, Минск — в 1793-м, Вильню и Гродно — в 1795-м, по третьему разделу Речи Посполитой. Великое княжество Литовское исчезло с карты. Договора о вхождении никто не заключал: земли просто поделили Россия, Пруссия и Австрия. Уже в 1772 году манифест Екатерины II объявил присоединённые земли «издревле законной» собственностью России, а их жителей власть называла «чисто русскими». Как назвать это событие, спорят до сих пор, и от ответа зависит взгляд на весь XIX век. Российская имперская, а потом и советская традиция говорила о «воссоединении» единого народа. Белорусская национальная история, начиная с Ластовского (1910), видит в нём захват: ни племенного, ни религиозного чувства, по Ластовскому, Россия тогда не испытывала. Есть и средние оценки: авторы «Экономической истории Беларуси» отвергают обе крайности, а археолог советской школы Загорульский считает, что вхождение в империю спасло белорусов от полонизации, но поставило под угрозу их язык.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Новые порядки: крестьяне в награду, рекруты и налоги
Новая власть первым делом занялась землёй и людьми. Екатерина II раздала своим военным и чиновникам 208 550 душ белорусских крестьян — около четверти всего населения, — а местная шляхта, присягнувшая императрице, сохранила имения и получила права русского дворянства. Крестьяне впервые узнали : в ВКЛ её не было, а теперь парня забирали в армию на 25 лет; с 1796 по 1812 год взяли около 179 тысяч рекрутов. Вместо подымного налога ввели подушный, и до 1811 года белорусский крестьянин платил в 4–5 раз больше русского. Тымовский отмечает, что так поступали все три державы-раздельщицы: выжать из новых земель как можно больше налогов и солдат. Ластовский писал, что доля «простого народа», о котором столько говорили в Петербурге, при России стала ещё тяжелее. Авторы «Экономической истории» видят и другую сторону: огромный российский рынок, отмена внутренних пошлин, первые мануфактуры в Шклове и Кричеве.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Черта оседлости: евреи заперты в местечках
В бывшем ВКЛ жило много евреев: они держали торговлю, ремесло, корчмы и аренду в местечках. Империя, где евреев прежде почти не было, решила не пускать их во внутренние губернии. Начало положил указ Екатерины II 1791 года, разрешивший евреям записываться в купцы только в Беларуси и Новороссии; в 1794 году новый указ закрепил , и её граница примерно совпала с границами бывшего ВКЛ. Евреям установили двойной налог, а с 1804 года запретили жить в деревнях и владеть землёй и стали переселять их в города и местечки. Так сложился облик белорусского местечка XIX века: к середине века евреи составляли около 70 % торгово-ремесленных горожан, а выходцы из белорусских крестьян — лишь 2,5–3 %. По переписи 1897 года евреев было около 14 % населения края, но больше половины горожан; среди купцов пяти губерний — 84,5 %, а белорусов — лишь 1,7 %. Поэтому, по оценке академической «Гісторыі Беларусі», высокая доля горожан в крае была плодом не развития городов, а административного принуждения, и белорусские города «фактически были еврейскими». Из-за этого белорусский крестьянин и город надолго оказались разными мирами, а Вильня и Минск стали центрами еврейской культуры: ешив, литературы на идише, позже — еврейских политических движений.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Польский край под русской короной
Первые тридцать лет империя не трогала местную жизнь так сильно, как можно было бы ждать. Павел I вернул и шляхетские сеймики, а при Александре I попечителем Виленского учебного округа стал польский князь Адам Чарторыйский. Виленский университет (открыт в 1802–1803 годах) превратился в центр польской науки и культуры, и почти все школы края учили по-польски — по словам Шибеки, такого не было даже в Речи Посполитой. В начале 1820-х годов в учебных заведениях Виленского округа училось 30,2 % всей учащейся молодёжи империи, а сам университет, по оценке академической «Гісторыі Беларусі», позволял шляхте чувствовать себя «поляками без Польши». В Петербурге край считали «польским», а белорусских крестьян вообще не замечали. Местная называла себя «польской», но «из литвинов», и по Тарасу считала себя частью польской политической нации. В университете возникли кружки филоматов и филаретов (Адам Мицкевич, Ян Чечот, Томаш Зан): они собирали белорусские песни и предания, но писали по-польски и мечтали о возрождении Речи Посполитой. В 1823 году кружки разгромили, Мицкевича выслали. Польский историк Тымовский называет эти годы самым благоприятным для поляков временем между 1795 и 1918 годами; белорусские авторы — временем, когда край ополячивался руками самой империи.
Открыть в цепочке эпохи 9 →1812: война, в которой белорусы были по обе стороны
Летом 1812 года армия Наполеона перешла Неман. Шляхта и горожане, особенно на западе, встречали её как избавительницу; студенты Виленского университета рвались в её ряды. Наполеон не стал восстанавливать Речь Посполитую, а создал в Вильне Временное правительство Великого княжества Литовского для Виленской, Гродненской, Минской и Белостокской губерний (Витебская и Могилёвская ему не подчинялись); оно вело дела по-польски, собрало армию, по разным подсчётам, от 15 до 24 тысяч человек и сразу заговорило о союзе с Варшавским герцогством. При этом за 1796–1812 годы в русскую армию из края забрали около 179 тысяч рекрутов, так что белорусы воевали по обе стороны фронта. Крестьяне надеялись на волю, но французы подавляли их выступления, и деревня защищалась от мародёров обеих армий и от своих панов: из 28 дел минского суда за сентябрь 1812 года 25 касались выступлений крестьян против помещиков. Война дважды прокатилась по краю, с переправой на Березине. Потери огромны: Минск сократился с 11 200 до 3480 жителей, край потерял, по разным подсчётам, каждого четвёртого жителя, в 1813 году засеяли лишь половину полей. Кутузов предлагал конфисковать имения сторонников Наполеона, но Александр I помирился со шляхтой.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Восстание 1830–1831: шляхта за Речь Посполитую
В ноябре 1830 года в Варшаве вспыхнуло восстание против России, и весной 1831 года оно перекинулось на Виленскую, часть Гродненской и Минской губерний. Цель и радикалов, и консерваторов была одна — Речь Посполитая в границах 1772 года, куда ВКЛ входило как часть Польши. Восставших в крае было, по Шибеке, около 25 тысяч; в основном это средняя и мелкая шляхта, студенты и часть духовенства. Взять Вильню не удалось, к лету отряды были разбиты. К следствию привлекли 2878 человек — почти всех из Виленской, Гродненской и Минской губерний (из Витебской — 15, из Могилёвской — 4). Крестьяне просили личной свободы с землёй, но шляхта им ничего не обещала, и деревня восстание не поддержала; зато русский главнокомандующий рассылал крестьянам воззвания, что они больше не будут принадлежать панам, — и забыл об этом после победы. До восточных губерний, где католической шляхты было меньше, а русская власть стояла на 23 года дольше, восстание почти не дошло.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Ответ империи: университет закрыт, Статут отменён, имена стёрты
После восстания Николай I решил покончить с особым положением края. В 1832 году закрыли Виленский университет — «рассадник вольнодумства», — а затем почти две трети католических и униатских монастырей и Жировичскую семинарию; конфисковали имения участников с 64,7 тысячи душ крестьян, мелкую шляхту выселяли вглубь России. Ещё в феврале 1831 года польский язык запретили в делопроизводстве Виленской и Гродненской губерний, в 1836-м — преподавать как предмет. Школы перевели с польского языка на русский, число гимназий и училищ сначала сократилось вдвое. перестал действовать в 1831 году в Витебской и Могилёвской губерниях, а указом 25 июня 1840 года — в остальных; с тех пор все судебные и административные акты писали только по-русски, хотя многие нормы Статута перешли в «Западный свод законов». В 1840 году царь велел убрать из языка власти сами слова «Белоруссия» и «Литва»: губернии стали называть каждую по отдельности, а вместе — «Западным краем». Полностью сменить людей не удалось: ещё в 1855 году в Виленской и Гродненской губерниях на 140 православных старших чиновников приходилось 723 иноверца, в основном католики. Неграмотность крестьян, замечает Шибека, спасала их от русификации так же, как раньше от полонизации.
Открыть в цепочке эпохи 9 →«Разбор шляхты»: из дворян в мещане и крестьяне
Шляхты в бывшем ВКЛ было много — около 10–12 % населения, тогда как в России дворяне составляли около 1 %. Около 95 % сословия составляла мелкая безземельная шляхта: она арендовала землю у магнатов и пахала её сама, жила почти как крестьяне, но имели гербы, право голоса на сеймиках и гордость своего сословия. Империя видела в этой массе самых нелояльных подданных и начала : каждый должен был доказать дворянство бумагами по российским правилам, а кто не мог — записывался в мещане, однодворцы или крестьяне. Разбор начался ещё при Александре I: ревизия 1811 года обнаружила, что к шляхте приписались около 200 тысяч мещан, дворовых и людей неизвестного сословия — только потому, что они были католиками или униатами и говорили по-польски, и указ 1816 года оставил в дворянстве лишь записанных до 1795 года. После восстания 1831 года указ Николая I признал доказательством лишь оригиналы старых привилеев. Только в 1831–1832 годах шляхетство потеряли около 10 тысяч человек, в отдельных поветах — от половины до двух третей шляхты. В итоге её стало втрое меньше, около 3 % населения — примерно столько же, сколько дворян было в России. «Недоказанным дворянином» был, например, отец Янки Купалы. Так исчезала прослойка, которая помнила ВКЛ и одновременно была ближе всего к крестьянам по быту и языку.
Открыть в цепочке эпохи 9 →1839: упразднение униатской церкви
К разделам были около 60–75 % жителей белорусских земель, а среди сельского населения — до 80 %; уния держала церковнославянский обряд, а проповедь и катехизис часто шли по-белорусски. Давление началось сразу: по указу Екатерины II 1794 года около 600 тысяч униатов записали в православие, часто обманом и силой; Павел I этот курс остановил. Новый поворот подготовил униатский священник Иосиф Семашко: в 1827 году он подал Николаю I записку о том, что уния ополячивает «полтора миллиона русских по крови и языку». В 1828 году униатам запретили учиться в Риме и Вильне и велели убрать польский язык из проповеди и катехизиса, заменив его местными говорами. В 1830-х годах униатские храмы перестраивали: снимали органы, ставили иконостасы, заменяли книги русскими; несогласных священников, как 56 протестовавших в Новогрудке, сажали в монастырскую тюрьму. 12 февраля 1839 года — накануне в Витебскую губернию направили казачий полк — собор в Полоцке подписал заранее подготовленный акт о «воссоединении», и население двух униатских епархий было автоматически перечислено в православие; Холмская епархия в Царстве Польском осталась униатской. Николай I назвал это важнейшим политическим событием столетия и выбил медаль «Отторгнутые силою (1596) — воссоединены любовию (1839)». Для белорусов это значило потерю церкви, которую многие считали своей, народной.
Открыть в цепочке эпохи 9 →После унии: книги в огне и раскол «православный — русский, католик — поляк»
Вслед за унией уничтожали её книжность. С 1841 по 1859 год по инициативе Семашко рукописи и книги бывших униатских храмов и монастырей свозили в Полоцк и сжигали; библиотека Полоцкой семинарии исчезла, архив униатских митрополитов увезли в Петербург. Белорусскую речь вывели из службы и в бывших униатских храмах, и в костёлах. Часть униатов не смирилась: по Лычу, больше миллиона ушли в католичество, а в 1850–1860-х годах целые деревни не ходили в церковь, хоронили без священника, укрывали тайных униатских священников. В Холмской епархии (Подляшье, запад Гродненщины) унию упразднили только в 1874–1875 годах, с расстрелами крестьян, защищавших храмы. Уже в 1833 году полоцкий епископ Смарагд описывал драку на ярмарке: перешедшие в православие называли себя «русскими» и били униатов, обзывая их «поляками», а те звали их «перевертнями». С тех пор в сознании власти, а постепенно и самих людей, вера стала заменять национальность — при смене веры в бумагах менялись и фамилия, и «нация»: православный считался «русским», католик — «поляком», даже если говорил только по-белорусски. Народ, говоривший на одном языке, оказался разделён на два враждебных лагеря, и это, по мнению белорусских авторов, на десятилетия затормозило его сплочение.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Крепостная деревня: барщина, водка и кризис
До 1861 года около 90 % жителей края были крестьянами, из них примерно 70 % принадлежали помещикам. Помещикам принадлежало около 70 % земли — по этой доле Беларусь занимала первое место в Европейской России; на западе крестьяне вели хозяйство подворно, на востоке, в Витебской и Могилёвской губерниях, — общиной. Главный доход имению давала продажа хлеба и особенно водки и спирта, поэтому паны расширяли пашню за счёт крестьянских земель. Доля барщинных крестьян в имениях выросла с 77 до 97 %, а после 1812 года барщина во многих имениях выросла с двух дней в неделю до шести, а то и семи; самой тяжёлой повинностью была отдача крестьян подрядчикам на сплав и стройки. Декабрист Николай Тургенев писал, что белорусским крестьянам сочувствуют даже русские крепостные. Николай I пытался ограничить помещиков : в 1844 году они стали обязательными в западных губерниях (больше нигде в империи), — но к 1857 году их ввели лишь в десятой части имений. Крестьяне отвечали побегами и бунтами: в 1847 году до 10 тысяч витебских крестьян, поверив слуху о воле за работу на железной дороге, двинулись к Петербургу — одно из крупнейших крестьянских выступлений в России 1840-х годов. К середине века крепостное хозяйство зашло в тупик: урожаи низкие (зерно сам-3), скот худой, имения в долгах, крестьяне бедны. С 1838 по 1850 год естественный прирост в западных губерниях был самым низким в Европейской России, и авторы академической «Гісторыі Беларусі» называют крепостную деревню группой «на грани депопуляции».
Открыть в цепочке эпохи 9 →1861: воля с землёй — но за выкуп
После поражения в Крымской войне Александр II решил отменить крепостное право и начал именно с Литовско-Белорусского края: рескрипт виленскому генерал-губернатору Назимову (1857) разрешил губернским комитетам готовить реформу. Большинство помещиков Минской, Гродненской и Виленской губерний предлагали освободить крестьян без земли — так им достались бы дешёвые батраки, — но Петербург отказал. Опасаясь бунтов и польского движения, к обнародованию манифеста власти стянули в край больше 100 тысяч солдат, а православным священникам велели следить за настроениями крестьян. Манифест 19 февраля 1861 года дал крестьянам личную свободу, однако земля осталась собственностью помещиков: до выкупа крестьяне были и продолжали отбывать повинности. На востоке помещики отрезали «излишки», и в некоторых уездах крестьяне потеряли от 25 до 40 % земли; на западе наделы сохранили, но пастбища и леса (сервитуты) остались за панами. Крестьяне не поверили, что это и есть воля: пошли слухи, что паны прячут «настоящую волю», 78 % уставных грамот так и не подписали, только в марте — июне 1861 года отмечено 311 волнений, в 1862 году — больше 150 выступлений. Выкуп растянулся на 49 лет, и к 1907 году крестьяне заплатили почти вчетверо больше прежней цены земли. Восстание 1863 года заставило власть уступить: указ 1 марта 1863 года отменил здесь временнообязанное состояние с 1 мая и снизил платежи на 20 %, тогда как в великорусских губерниях обязательный выкуп ввели лишь в 1881 году.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Перед бурей: чей это народ — польский или русский?
После 1861 года спор шёл уже не о земле, а о том, чьим считать миллионы освобождённых крестьян. В конце 1850-х годов, по неполным данным, в пяти западных губерниях жило около 2,8 миллиона белорусов — почти 70 % населения, из них 84 % православных и 16 % католиков; евреев было около 463 тысяч, поляков — 442 тысячи, русских — 142 тысячи. Шляхта считала край частью польской цивилизации: в 1861 году предводители дворянства просили вернуть Статут, польский язык в судах и польский университет в Вильне, а осенью 1862 года дворянство Минской губернии просило присоединить край к Царству Польскому «от имени всего народа». По донесениям православного духовенства, ксендзы и управляющие имений внушали крестьянам, что они поляки, а не русские. Ещё в 1859 году власть запретила печатать по-белорусски и по-украински латиницей. Виленские чиновники искали ответный ход — и на короткое время задумались о белорусском языке. В 1862 году Заблоцкий-Десятовский и генерал-губернатор Назимов предлагали школы и книги на местных «наречиях», русскими буквами, чтобы оторвать белорусов и литовцев от польских панов; учителям велели объясняться с детьми по-белорусски, в Вильне разрешили «Рассказы на белорусском наречии», где белорусы были названы «народом особым», не поляками. Это не было признанием белорусов отдельной нацией: их по-прежнему считали частью русского народа. С началом восстания 1863 года от этих опытов отказались: «одному русскому языку, общему для всех русских», — велел учить попечитель Ширинский-Шихматов.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Восстание 1863–1864 и Кастусь Калиновский
22 января 1863 года повстанческий центр в Варшаве объявил войну России от имени Польши, Литвы и Руси и пообещал крестьянам землю. 1 февраля в Вильне возник Провинциальный комитет — «Временное правительство Литвы и Беларуси» во главе с Кастусём Калиновским, лидером левых «красных». Ещё в 1862 году он начал тайно издавать по-белорусски газету «Мужыцкая праўда» (семь номеров), где обещал крестьянам землю, звал вернуть униатскую веру и бороться с царём. С Варшавой Калиновский спорил о равенстве и о границах: Варшава распускала его правительство, он добился возвращения Белостокщины под власть Вильни и с лета 1863 года фактически возглавил всё восстание в Литве и Беларуси. С февраля по август 1863 года в крае было 46 боёв, две трети — на Гродненщине и Виленщине; весной повстанцы на время взяли Горы-Горки, но в Могилёвской губернии отряды не нашли поддержки. Но в крае восставшие были на 70 % шляхтой, крестьян в среднем около 18 % (на Гродненщине — около трети, на Витебщине — лишь 7 %); на востоке крестьяне помогали русским солдатам, видя в повстанцах панов. Указ 1 марта 1863 года, увеличивший наделы и снизивший выкуп за счёт помещиков, выбил у повстанцев главный козырь. Калиновского арестовали в январе 1864 года и повесили в Вильне 22 (10 по старому стилю) марта 1864 года; перед казнью он написал по-белорусски «Письма из-под виселицы», где назвал себя и народ «мужиками-белорусами».
Открыть в цепочке эпохи 9 →Муравьёв: подавление и «Северо-Западный край»
В мае 1863 года в Вильню приехал новый генерал-губернатор Михаил Муравьёв. Он подавлял восстание казнями и ссылками: по его приказам повесили и расстреляли 128 человек (не считая убитых в боях), около 12,5 тысячи сослали, всего наказано около 18,5 тысячи (по подсчётам академической «Гісторыі Беларусі» — 123 казнённых, 12 355 сосланных под надзор полиции и 3776 высланных без суда, всего больше 15 тысяч). Казнили и восемь католических священников, каждого второго — только за чтение повстанческого манифеста; в 1864–1867 годах в Виленской и Гродненской губерниях закрыли 140 костёлов и монастырей. Имения участников конфисковали, на всех католических помещиков наложили 10-процентный сбор, который брали до 1897 года, закрыли десятки монастырей. Крестьян, наоборот, привлекали в сельскую стражу, награждали имуществом из конфискованных имений и убеждали, что «паны воюют за возврат крепостного права». Католикам запретили покупать землю, а русским чиновникам и помещикам давали льготы. С 1864 года шесть губерний официально назвали ; польский язык с 1 января 1864 года исключили из народных школ, а в 1866 году запретили печатать в крае польские книги. Муравьёв объяснял это так: «здешний край искони был русским и должен им оставаться», иначе Россия «обратится в Московию». В русской печати его прославляли как спасителя, Герцен называл «вешателем»; в апреле 1865 года он ушёл в отставку.
Открыть в цепочке эпохи 9 →«Царская вера»: обращение католиков и русский язык в костёле
После восстания власти решили, что католичество и есть «полонизм». В 1863–1868 годах чиновники и военные записали в православие, по официальной статистике, больше 70 тысяч человек (по подсчётам академической «Гісторыі Беларусі» — больше 80 тысяч), в основном белорусских крестьян Минской, Виленской и Гродненской губерний. Часто это была не проповедь, а перерегистрация: крестьянам показывали старые униатские метрики, брали подписки, обещали деньги и льготы, звали в «царскую веру», а костёл закрывали и переделывали в церковь. Были и протесты: в Яловке в 1867 году крестьяне кричали «Мы не желаем быть православными!», а жители Логишина на Пинщине поколениями числились православными, но молились как католики — пока указ 1905 года не разрешил им вернуться. Уже в 1870 году генерал-губернатор признал, что многие «присоединённые» оказались «вне всякой религии». Тогда власть попробовала другой путь: ввести русский язык в дополнительное католическое богослужение. В 1870-х годах ксендз Фердинанд Сенчиковский насаждал его в Минской губернии с помощью полиции — в начале 1870-х годов по-русски служили в 32 костёлах; прихожане уходили из храмов, а против новшества чаще всего стояли простые крестьянки. В 1877 году Рим запретил менять язык службы без согласия папы, и затея провалилась.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Школа, церковь, чиновник: русификация и «западнорусизм»
После 1863 года русификация стала системой. Школы строились вокруг православия: по «Временным правилам» 1864 года главным в народной школе был священник, учителей-католиков увольняли как «поляков», в 1864–1868 годах открыли сотни русских училищ, а в Молодечно — первую в империи учительскую семинарию. С 1884 года обер-прокурор Победоносцев открывал церковно-приходские школы, и вскоре их стало больше, чем министерских: начальная школа нигде в империи не была так откровенно религиозно-русификаторской. К концу века церковно-приходские школы составляли 84,6 % учебных заведений Минской губернии. А школ было мало: в начале 1880-х годов одно народное училище приходилось на 34 деревни, учились лишь 10,4 % мальчиков и 0,5 % девочек школьного возраста; по переписи 1897 года грамотными были около 26 % жителей. Попечитель Батюшков за десять лет построил около 1700 православных храмов. Чиновниками назначали приезжих русских — с двойными подъёмными и повышенным жалованьем; в 1889 году земскими начальниками разрешили быть только православным русским, а выборное земство ввели лишь в 1903–1911 годах: власть не доверяла помещикам, 85–95 % которых в Виленской, Гродненской и Минской губерниях были «польского происхождения». В крае не осталось ни одного вуза, до 1880-х — ни одной газеты, независимой от власти или церкви, белорусская печать фактически прекратилась (наше пояснение: отдельного закона о запрете белорусского языка не было; запрещали латиницу и не пропускали книги через цензуру). Идеологией стал Михаила Кояловича: белорусы — «западные русские», испорченные Польшей, их край — исконная Западная Россия.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Литва, Белоруссия или Северо-Западный край: чьё имя у края
Славянские жители ВКЛ долго называли себя , а имя «Литва» относилось ко всему великому княжеству. Империя переименовывала край по своей логике. В формулярных списках чиновников и духовенства была графа «какой нации»: уроженцы Витебщины и Могилёвщины отвечали «белорусской», уроженцы Минщины, Виленщины и Гродненщины — «литовской». С 1772 по 1840 год «Белоруссией» официально называли лишь Витебскую и Могилёвскую губернии; в 1840 году Николай I велел убрать слова «Белоруссия» и «Литва» из официального языка, а после 1863 года появился «Северо-Западный край». Новое, этнографическое значение слову «Белоруссия» придали в 1860-х годах российские публицисты: Коялович определил её как «всё то племя, которое говорит белорусским наречием». Одновременно повстанцы Калиновского сделали «Беларусь» паролем: «Кого любишь? — Люблю Беларусь! — То взаимно!». В XIX веке польский язык называл край «Литвой», литовское возрождение забрало это имя себе, а белорусам осталось имя, которое власть считала обозначением ветви русского народа. Многие крестьяне на вопрос «кто вы?» отвечали просто: .
Открыть в цепочке эпохи 9 →Итог: между полонизацией и русификацией
За XIX век край прошёл через два противоположных давления. До 1831 года империя сама позволяла ополячивать шляхту и город; после 1831-го и особенно после 1863-го она боролась с «полонизмом», упразднила унию, закрыла университет, вытеснила польский язык и объявила белорусов частью русского народа. Ни один проект не победил до конца. Шляхта осталась польской, но потеряла и землю, и влияние; униатская церковь исчезла, а народ раскололся на православных и католиков; крестьянин, освобождённый в 1861 году, говорил по-белорусски и чаще всего называл себя просто «тутэйшым». Ластовский писал, что все живые силы края уходили на борьбу за интересы то польской, то русской нации. Но именно спор двух соседей за этот народ заставил узкий круг людей — от виленских профессоров до Калиновского — задуматься, что белорусы не поляки и не русские. Насколько эта мысль к концу века стала массовой — главный спор, с которого начинается следующая эпоха.
Открыть в цепочке эпохи 9 →Эпоха 10 · Национальное движение 1861 — 1918
После 1861 года: рынок пришёл, но города не белорусские
В 1861 году в империи отменили крепостное право (сама реформа — в эпохе 9). Землю крестьяне получили за выкуп и платили за неё почти полвека: выкупные платежи отменила только революция 1905 года. Другие реформы приходили в Северо-Западный край позже и урезанно: земства, по Тарасу, появились здесь лишь в 1911 году. Край втягивался в рынок: в 1900–1913 годах фабричная продукция росла в среднем почти на 14 % в год, лес и лён шли за границу. И всё же это оставался аграрный край: промышленной продукции на душу населения было почти вдвое меньше, чем в среднем по России. Для национального вопроса важнее всего, кто работал в городе. По переписи 1897 года среди занятых в промышленности, торговле и на транспорте евреев было 59,9 %, белорусов 17,1 %, поляков и русских — примерно по 10 %; банки и торговля держались в основном на еврейском капитале. Накануне войны белорусские рабочие и буржуазия вместе составляли лишь около 2 % белорусов. По переписи 1897 года белорусы были 63,5 % населения пяти губерний, но лишь 14,5 % горожан. Авторы академической «Истории Беларуси» (т. 4, 2005) делают из этого вывод: рабочие и предприниматели края набирались в основном из небелорусской среды и были скорее противниками, чем участниками складывания белорусской нации, а языком рынка и «высокой» культуры становились русский или польский, что подталкивало к ассимиляции. Галубович и соавторы при этом спорят с советской литературой, писавшей о год от года ухудшавшейся жизни: по их данным, средний заработок рабочего вырос со 158 рублей в 1901 году до 210 рублей в 1913-м.
Открыть в цепочке эпохи 10 →Перепись 1897 года: белорусская речь — язык деревни
Первая всеобщая перепись Российской империи (1897) спрашивала у людей родной язык, а не национальность. По языку белорусы составили 82,4 % жителей Могилёвской губернии, 76 % Минской, 56 % Виленской, 52,9 % Витебской и 44 % Гродненской — всего 63,5 % населения пяти губерний; крестьянство состояло из белорусов примерно на 90 %. Языковой критерий давал и неожиданности: в Брестском и Кобринском уездах большинство назвало родным украинский, а в 1913 году, по данным Гродненского статкомитета, 85,7 % жителей Кобринского уезда считали себя белорусами. Белорусов разделяла и вера: католиками были 58,5 % белорусов Виленской губернии и 30,3 % Гродненской. Об образованных слоях цифры расходятся: по Тарасу, белорусский язык назвали родным 60 % местных учителей и 20 % врачей, а по подсчёту академической «Истории Беларуси» (т. 4, 2005) — лишь 19,9 % учителей, около четверти медиков и 9,7 % деятелей литературы, искусства и науки. Из потомственной шляхты пяти западных губерний 51,8 %; Шибека для католической шляхты даёт 43,3 %. Но белорусы были деревней: среди занятых в промышленности, торговле и на транспорте их насчитали лишь 17,1 %. К концу века название «Белоруссия» закрепилось за всей этнической территорией белорусов. Шибека объясняет, почему белорусское движение всё же отставало от литовского и украинского: царский шовинизм сковывал самосознание православных, между православной массой и католическими вождями стоял барьер недоверия, экономическая база была слабой, и не было «островка свободы», каким для литовцев была Пруссия, а для украинцев — Галиция.
Открыть в цепочке эпохи 10 →1905: революция открывает двери
Революция 1905 года заставила царя пойти на уступки. В конце 1904 года сняли ограничения для нерусских языков, и в 1905 году белорусам разрешили печатать книги и газеты на родном языке; Ивановский сразу выпустил первые буквари — латиницей и кириллицей. Но в школу белорусский язык не пустили: в 1905 году литовский и польский разрешили преподавать там, где большинство составляли литовцы или поляки, а допуск белорусского и украинского признали «нецелесообразным». Крестьяне держали тайные русско-белорусские школы, где непонятное объясняли по-белорусски: только в Слуцком уезде в 1905–1907 годах закрыли 72 такие школы. Апрельский указ о веротерпимости позволил уходить из православия, и в Беларуси в католичество перешли больше 230 тысяч человек (наше пояснение: во многом потомки униатов, насильно обращённых в 1839 году). Выкупные платежи отменили. Деревня бурлила: летом 1905 года забастовки белорусских крестьян составили почти половину крестьянских выступлений империи; Громада вместе с эсерами созвала в Минске крестьянский съезд, а сельские сходы требовали учить детей на родном языке. В ноябре–декабре 1905 года в Мейшагольской волости под Вильней громадовец Александр Бурбис фактически сбросил старую власть: приговор «Мейшагольской республики» требовал самоуправления Белорусского края с сеймом в Вильне и обучения на родном языке; её разогнали казаки. Поджоги имений шли только на востоке, где агитировали российские партии. Власть отвечала силой: на следующий день после манифеста 17 октября в Минске солдаты расстреляли митинг у вокзала («Курловский расстрел»), в Гомеле и других городах прошли еврейские погромы. В 1906 году в I Государственной думе возникла белорусская группа депутатов, в основном помещиков (Роман Скирмунт, Героним Друцкий-Любецкий), просившая автономии края.
Открыть в цепочке эпохи 10 →Между «русскими» и «поляками»
Белорусская идея была не единственной. Власть считала белорусов ветвью русского народа: на выборах в III и IV Государственную думу (1907, 1912) Пётр Столыпин разделил избирателей края на «русскую» и «польскую» по вере — православных записали в русские, католиков в поляки. Ещё на выборах во II Думу (1907) русские и польские националисты с помощью православного и католического духовенства раскололи крестьян на «русских» и «поляков»; польско-белорусские автономисты убеждали крестьян-католиков, что они поляки. Земство, введённое в 1911 году, тоже выбирали по «русским» и «польским» куриям, и только в Витебской, Минской и Могилёвской губерниях: в Виленской и Гродненской, где католиков записывали поляками, вводить его не решились. III Дума, в принципе допустив обучение на родном языке, сделала исключение для белорусов и украинцев как «русских»; белорусский язык не пускали ни в церковь, ни в костёл. Крестьянский банк не давал кредитов помещикам-католикам и устраивал в крае русских переселенцев. Среди православных горожан и чиновников сложился вариант самосознания: Россия — отечество, но мы отличаемся от великороссов (Белорусское общество Луки Солоневича, 1908, и его газета «Белорусская жизнь» — на русском языке, на субсидию, полученную при поддержке Столыпина). Русский окраинный союз и правая печать называли белорусское движение «интригой» польских панов и костёла. Лидер польских националистов Роман Дмовский открыто призывал полонизировать белорусов, литовцев и украинцев, а после 1905 года польская печать в Вильне заметно выросла. Часть местной шляхты стала : отличала себя от поляков и считала своим «краем» земли бывшего ВКЛ, но большинство краёвцев со временем пришло к польской идее. С 1913 года в Вильне латиницей выходила католическая газета «Беларус» — так родилось клерикальное течение белорусского движения, хотя в костёле, как и раньше, преобладала полонизация. Антон Луцкевич писал, что народ зовёт католическую веру польской, а православную российской, и пока костёл и церковь не станут белорусскими, народ будет разделён надвое.
Открыть в цепочке эпохи 10 →Столыпинская реформа: хутора, переселение, эмиграция
После 1905 года правительство Петра Столыпина взялось за деревню. Указ 9 ноября 1906 года позволил выходить из общины, закреплять надел в частную собственность и выселяться на ; Крестьянский банк продавал землю почти только частным хозяевам (91 %). По Тарасу, белорусам это было ближе, чем русским: в Витебской и Могилёвской губерниях из общины вышли 48 % дворов против 22 % в России, а помещичья земля к 1915 году сократилась на 12,7 %. Довольны были не все: поджогов хуторов в 1913 году было вдвое больше, чем в 1907-м. Деревня оставалась перенаселённой и бедной: накануне войны не менее 68 % дворов были бедняцкими, хотя зажиточная сельская верхушка, отмечают Галубович и соавторы, была в основном белорусской. Многие уезжали: в 1904–1914 годах из пяти губерний в Сибирь и на восток переселились около 356 тысяч человек, а за океан — в США, Аргентину, Бразилию, Канаду — с 1903 по 1913 год свыше 1,5 миллиона (около 600 тысяч вернулись). За океаном белорусы, по академической «Истории Беларуси» (т. 4, 2005), не заявили о себе как об отдельном народе: католики примыкали к полякам, православные — к русским (в 1909–1913 годах они составляли 25–30 % прихожан русской церкви в Буэнос-Айресе), а «белорусскость» оставалась для них областной особенностью. Лидеры возрождения считали эмиграцию вредной: Ластовский в 1914 году звал не бежать в Америку, а «на месте у себя создать Америку». К 1917 году белорусов в Петрограде, Москве и Одессе жило больше, чем в городах самой Беларуси.
Открыть в цепочке эпохи 10 →Мировая война: фронт режет страну
Первая мировая война пришла в Беларусь летом 1915 года. После отступления русской армии фронт почти на три года встал по линии Двинск — Поставы — Барановичи — Пинск: запад края заняли немцы, восток стал прифронтовой полосой, где стояли полтора миллиона солдат Западного фронта. Наступления у озера Нарочь и под Барановичами в 1916 году стоили русской армии, по Тарасу, 65 и 80 тысяч человек. На восток ушли беженцы — по Галубовичу, свыше 1,3 миллиона, по Вячорке, больше двух миллионов; многих выселяли силой и обманом. Академическая «История Беларуси» насчитывает среди беженцев 1,1–1,3 миллиона уроженцев Беларуси и считает, что вместе с мобилизованными край покинули около 2 миллионов из 7,5–8 миллионов жителей; оценку в 2 миллиона одних беженцев она называет ещё не доказанной. В Минске постоянных жителей стало вдвое меньше (50 тысяч вместо 110), зато приезжих — солдат, офицеров, чиновников — набралось 150 тысяч. В армию забрали больше половины работоспособных мужчин: в 1917 году треть хозяйств Витебской губернии осталась без мужчин, посевы и стада сократились. Промышленность к осени 1917 года упала на 70 % (по России — на 22 %). Царская власть и в войну сдерживала белорусское движение: закрылись «Лучынка», «Саха», а в августе 1915 года и «Наша Ніва». Война разрезала и само движение: часть деятелей оказалась в немецкой Вильне, часть — беженцами в Петрограде, Москве, Киеве. По мнению авторов академической «Истории Беларуси», уход беженцев и мобилизованных сузил опору движения, но жизнь среди чужих заставляла беженцев яснее чувствовать, что они белорусы.
Открыть в цепочке эпохи 10 →1917: от комитетов к Раде — и к власти большевиков
Февральская революция 1917 года быстро смела царскую администрацию. В марте съезд белорусских организаций в Минске создал Белорусский национальный комитет во главе с помещиком Романом Скирмунтом и попросил у Временного правительства немногого: автономии Беларуси и школ с белорусским языком. В Петрограде делегацию даже не приняли. Против движения выступали все российские партии от правых до большевиков; на крестьянском съезде Минской и Виленской губерний (апрель, 800 делегатов) Михаил Фрунзе обвинил Белнацком в желании отдать крестьян «в рабство польским помещикам», и съезд осудил идею политической автономии. Местные эсеры вопреки собственному партийному центру соглашались лишь на административную область, а сторонники создали в противовес Белнацкому Союз белорусской демократии в Гомеле и Белорусский народный союз в Витебске — против автономии и «сепаратных стремлений». выросла до 5 тысяч человек, в основном крестьян в солдатских шинелях, — на 10 миллионов белорусов. Летом возникла Центральная рада белорусских организаций, в октябре она стала Великой белорусской радой; белорусы-военные создали свою войсковую раду. Летом учителя заговорили о белорусизации школы, с 1917/18 учебного года первые белорусские школы появились и к востоку от фронта, а ксендзы-белорусы с согласия виленского епископа Эдварда фон дер Роппа стали употреблять белорусский язык в дополнительном богослужении. Движение при этом раскололось: либералы ушли, католические священники во главе с Фабианом Абрантовичем создали свою христианско-демократическую партию. По Абламейко, весной 1917 года, когда перепись землевладельцев впервые спросила национальность, почти все крестьяне и большинство шляхты Минской губернии назвали себя белорусами. Временное правительство так и не решило вопрос о земле, и в октябре власть в Минске взяли большевики, опиравшиеся на солдат Западного фронта.
Открыть в цепочке эпохи 10 →Всебелорусский съезд: собрали — и разогнали
В Совнарком Западной области, который большевики создали в Минске, не вошёл ни один деятель белорусского движения. Неожиданно нарком по делам национальностей Иосиф Сталин разрешил провести Всебелорусский съезд и даже дал на него 50 тысяч рублей, рассчитывая, что съезд признает власть Советов. 15 (28) декабря 1917 года в Минске собрались 1872 делегата со всей Беларуси — в основном крестьяне, эсеры и беспартийные. По академическому т. 5, съезд открылся 14 (27) декабря; решающий голос имели 1167 делегатов, и делились они почти поровну между сторонниками Великой белорусской рады и Белорусского областного комитета в Петрограде, ориентированного на Россию. Солдаты-белорусы в наказах просили установить власть «сермяжника», над которым веками смеялись все. Съезд не требовал независимости: он стоял за автономную Беларусь в составе федеративной России и хотел лишь устроить власть без диктата фронтовых комиссаров. Но и это оказалось слишком: в ночь на 18 декабря по решению Совнаркома Западной области (Карл Ландер) солдаты разогнали съезд и арестовали его президиум и часть делегатов. Делегаты, отгородившись баррикадой из мебели, успели принять резолюцию о республиканском строе и избрать Совет съезда, который ушёл в подполье. После этого национальные демократы решили, что вместе с большевиками белорусский вопрос не решить.
Открыть в цепочке эпохи 10 →25 марта 1918: Белорусская Народная Республика
В феврале 1918 года переговоры в Бресте сорвались, немцы перешли в наступление, и 19 февраля большевики бежали из Минска, захватив казну. Исполком Совета съезда вышел из подполья и 21 февраля Первой объявил себя властью, создав правительство — Народный секретариат во главе с Язепом Воронко; ни об автономии в составе России, ни о независимости там не говорилось. 25 февраля в Минск вошли немцы: сорвали бело-красно-белый флаг, забрали кассу секретариата. 3 марта Брестский мир поделил Беларусь, даже не упомянув её: северо-запад с Вильней и Гродно отходил к Германии, южные уезды — к Украинской народной республике. В ответ 9 марта Вторая грамота провозгласила Белорусскую Народную Республику в границах, где белорусы составляют большинство, с правами меньшинств, 8-часовым рабочим днём и отменой частной собственности на землю. В Раду вошли и члены Виленской белорусской рады, в том числе Луцкевичи. В ночь на 25 марта, после десяти часов спора, Рада приняла Третью грамоту: из 71 члена Рады за отделение от России голосовали 40, против 22, воздержались 9. БНР объявлялась свободным и независимым государством в составе Минской, Могилёвской и Витебской губерний и белорусских частей соседних губерний, раздел по Брестскому миру отвергался. Антон Луцкевич доказывал, что без разрыва БНР формально оставалась частью России. Сторонники союза с Россией (земства, городские думы, российские эсеры и меньшевики, еврейские социалистические партии, в том числе Бунд) оказались в меньшинстве, а земская фракция вышла из Рады.
Открыть в цепочке эпохи 10 →Восток под большевиками: «белорусы — не нация»
Восток Беларуси, не занятый немцами, остался за большевиками — в Западной области (коммуне) РСФСР, центр которой переехал в Смоленск (наше пояснение). Её руководители — Александр Мясников, Вильгельм Кнорин, Карл Ландер (по академическому т. 5, среди руководивших областью военных белорусов не было вовсе) — отрицали саму белорусскую нацию: белорусы «не являются нацией», и их особенности «должны быть изжиты», писал Кнорин. В Западной области не открыли ни одной белорусской школы и не издали ни одного учебника. В Петрограде в январе 1918 года большевики создали Белорусский национальный комиссариат (Александр Червяков, Дмитрий Жилунович): он враждебно относился к БНР и мечтал самое большее об автономной области в составе РСФСР, но и это отвергали «областники». Белнацком открывал для белорусов в России школы и клубы и издавал «Дзянніцу» Дмитрия Жилуновича — первую советскую газету на белорусском языке. Деревня жила под продразвёрсткой и комбедами; силой мобилизовали в Красную армию больше 100 тысяч человек, с сентября начался красный террор. В ноябре 1918 года в Велижском уезде и Витебской губернии вспыхнули восстания против мобилизации, православные шли вместе со староверами; их разбили.
Открыть в цепочке эпохи 10 →Снаружи: немцы уходят, Красная армия входит в Минск
Судьбу БНР решили соседи. Литва хотела Вильню, поляки — восстановления Речи Посполитой, и идея нового ВКЛ поддержки не нашла. Ленин ещё в январе 1918 года был готов ради сохранения революции уступить Германии Польшу, Литву и другие земли, а Сталин учил, что самоопределение — «средство борьбы за социализм». Осенью правительство Антона Луцкевича вело переговоры с Москвой (в октябре — с Христианом Раковским, который, по дневнику Луцкевича, предлагал признать независимость Беларуси при одновременной федерации с советской Россией и советской конституции) и соглашалось даже на федерацию с РСФСР, но большевики не видели смысла давать Беларуси и автономию. После революции в Германии немцы в ноябре 1918 года начали уходить и отказались официально передать власть Раде. 29 ноября Рада снова объявила независимость, но голос без армии никто не услышал. 10 декабря Красная армия заняла Минск, Рада и правительство уехали в Вильню, а затем в Гродно. На своей земле БНР продержалась немногим больше семи месяцев. 25 декабря по инициативе Сталина в Москве решили провозгласить советскую Беларусь — об этом следующая эпоха.
Открыть в цепочке эпохи 10 →Эпоха 11 · БССР и Западная Беларусь 1919 — 1945
ССРБ: республика, которую создали в Смоленске
В конце 1918 года, когда немецкие войска уходили, в Москве решили создать белорусскую советскую республику. Главным доводом, по сборнику Тараса 2008 года, была угроза возрождённой Польши: республика задумывалась как буфер. В ночь на 1 января 1919 года в Смоленске была провозглашена ССРБ; её манифест написали по-русски, а местом издания указали Минск. Сначала ей отвели пять губерний, примерно по этнографической границе академика Карского. Но уже 9 января Витебский губком, по академической «Гісторыі Беларусі», потребовал вернуть губернию в РСФСР, уверяя, что население не знает белорусского языка и «нет белорусской культуры», а 16 января ЦК РКП(б) велел передать Смоленскую, Витебскую и Могилёвскую губернии России; Ленин объяснял, что республика «буферная». Трое белорусских наркомов в знак протеста ушли из правительства. В феврале оставшиеся земли слили с Литвой в Литовско-Белорусскую ССР (Литбел), где, по Саверченко и Санько, не оказалось ни одного белоруса в руководстве. Многие большевики тогда вообще не признавали белорусов отдельным народом; в 1922 году Сталин называл советские республики «игрой в независимость». Даже нынешний школьный учебник признаёт, что одним из поводов к созданию ССРБ стала провозглашённая годом раньше .
Открыть в цепочке эпохи 11 →Польша и Советы воюют за белорусские земли
После ухода немцев в 1919 году на белорусские земли с запада двинулась польская армия. Первые бои с красными шли в феврале у Берёзы-Картузской; в апреле поляки взяли Вильню, затем Гродно, а 8 августа Минск, и дошли до Березины. В январе 1920 года Совнарком РСФСР, по академической «Гісторыі Беларусі», даже соглашался оставить Польше земли до Березины, но Варшава рассчитывала на большее и отказалась. В польской верхушке спорили две линии: Пилсудский мечтал о федерации под польским главенством с Литвой и Белоруссией, а национальные демократы (эндеки) Дмовского хотели просто включить восточные земли в Польшу. Оккупационная администрация объявила государственным польский язык, белорусский «дозволялся» лишь в быту, а имения возвращали помещикам. Летом 1920 года Красная армия, отбросив поляков, дошла до Варшавы, но после поражения под ней откатилась за Минск, и в октябре стороны заключили перемирие. Янка Купала писал в 1919 году, что и «великой Польше от моря до моря», и «великой России» нужно переступить через Беларусь. Британский историк Норман Дэвис, которого цитирует Тарас, заметил: если эти земли кому-то и принадлежали, то местному населению.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Деревня против продразвёрстки: «бандитизм» или восстание
В 1919–1922 годах восточная Беларусь жила в состоянии необъявленной войны деревни с новой властью. Причины, по Пушкину, — , насильственные коммуны, грабежи, красный террор и мобилизация. Советские документы называли повстанцев «бандитами» и связывали их с отрядами Булак-Балаховича и с Польшей, которая, по их словам, помогала оружием. В мае 1921 года правительство БССР приказало сжигать деревни, поддерживающие «бандитизм», а летом в республике ввели военное положение: за укрывательство — расстрел, конфискация и высылка всей семьи. Сами документы ГПУ признают и самочинные расстрелы, и то, что каратели вели себя «как завоеватели». Но в тех же документах — массовые еврейские погромы: в Ковчицах в июне 1921 года отряд согнал 250 евреев в один дом и убил 170 человек, в Любани погромом руководил Мефодий Короткевич. К осени 1922 года вооружённое сопротивление было в основном подавлено; переход к НЭПу снял его главную причину.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Слуцкое восстание: месяц войны за независимую Беларусь
Осенью 1920 года по польско-советскому перемирию Слуцкий уезд должен был отойти к большевикам. 14–15 ноября съезд Случчины (107 делегатов) признал власть и избрал Раду Случчины. Создали бригаду из двух полков: записалось около 10 тысяч добровольцев, в боях участвовало до 4 тысяч. С 27 ноября повстанцы под лозунгом «Ни польских панов, ни московских коммунистов» около месяца держали власть в 15 волостях и воевали с Красной армией, почти без оружия и без помощи со стороны. В конце декабря они ушли за реку Лань и были разоружены и интернированы поляками. Рядом, в Койданове, на четыре дня возникла своя «независимая республика». Восстание стало символом для национального движения; участники и их ученики потом погибли в лагерях и в Большом терроре.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Рижский мир: Беларусь разделена надвое
Перемирие октября 1920 года и мирный договор, подписанный в Риге 18 марта 1921 года, провели границу чуть западнее Дриссы, Минска и Турова, почти по линии немецких окопов Первой мировой войны. Делегации ни БНР, ни ССРБ к столу переговоров не допустили; за Беларусь говорила РСФСР, которая осенью 1920 года, по сборнику Тараса и Трафимчику, была готова уступить Польше даже всю Минскую губернию. От этого отказались сами польские эндеки: они боялись, что не сумеют полонизировать столько православных. Польше отошли около двух третей территории, отведённой ССРБ; советской республике осталось шесть уездов бывшей Минской губернии — около 52 тысяч км² и чуть больше 1,5 миллиона жителей. Купала горько пошутил: «дали шесть уездов, спасибо и за это». Ещё раньше, в 1920 году, РСФСР по договору с Литвой (12 июля) признала литовскими Вильню и часть белорусских земель с Ошмянами, Браславом, Гродно, Лидой и Поставами, а по договору с Латвией (11 августа) отдала ей Двинский уезд и соседние земли Латгалии — по академической «Гісторыі Беларусі», около 150 тысяч белорусского населения. Отдельно польский генерал Желиговский по тайному поручению Пилсудского в октябре 1920 года занял Вильню; созданная им «Срединная Литва» в 1922 году вошла в Польшу. Правительство БНР заявило, что договор для белорусов не обязателен.
Открыть в цепочке эпохи 11 →НЭП: передышка для крестьянина
В 1921 году продразвёрстку заменили продналогом — сначала примерно вдвое меньшим, затем ещё снижённым и с 1924 года взимавшимся деньгами. Разрешили частную торговлю и аренду предприятий; по сборнику Тараса, на частных предприятиях работали лишь 3 % рабочих, но выпускали они до 70 % розничных товаров. Земельный кодекс 1923 года позволял выходить на хутора, и крестьяне этим пользовались: на 1 января 1925 года в БССР было больше 133 тысяч хуторов — пятая часть всех дворов. Но новая граница с Польшей перерезала старые торговые пути, а промышленность БССР оставалась крошечной: около 0,7 % промышленности СССР. Власть мыслила только как временную уступку. В 1927–1928 годах, когда государство не смогло купить нужный для индустриализации хлеб, оно вернулось к его конфискации, что вызвало голод в ряде районов, а затем к сплошной коллективизации.
Открыть в цепочке эпохи 11 →«Укрупнения»: восток возвращают по частям
Белорусские коммунисты не переставали добиваться возврата земель, отданных РСФСР в 1919 году. 7 марта 1924 года БССР вернули 15 уездов Витебской, Гомельской и Смоленской губерний — с Витебском, Оршей, Полоцком и Могилёвом, в декабре 1926 года — Гомельский и Речицкий уезды. Население выросло с 1,5 до почти 5 миллионов (по переписи 1926 года — 4,983 миллиона), территория — с 52 до 125 тысяч км² (у Загорульского — до 110,5, а затем 120 тысяч). Главным доводом в секретных бумагах для Политбюро была польская политика: расширенная советская Беларусь должна была притягивать белорусов Польши. Смоленщина, Велиж, Невель, Себеж, Клинцы и Новозыбков остались в РСФСР, поэтому эмигрантская печать назвала 1924 год «третьим разделом» Беларуси.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Белорусизация: школа, наука и власть на родном языке
Белорусские коммунисты (Червяков, Жилунович, Игнатовский) с начала 1920-х заняли посты в Наркомпросе, а 15 июля 1924 года ЦИК БССР провозгласил политику : перевести аппарат, школу и даже войска на белорусский язык за два-три года. Это была часть общесоюзной : культура «национальная по форме, пролетарская по содержанию». В 1921 году открылся первый в истории края университет (БГУ), в 1922 году — Инбелкульт, ставший в 1929 году Академией наук; вокруг него к 1928 году работало около 300 учёных. Доля белорусскоязычных школ выросла с четверти в 1922 году до 80 % в 1928-м. Конституция 1927 года закрепила равноправие четырёх языков: белорусского, русского, польского и идиша; белорусский впервые стал государственным по конституции. Возникли литературные объединения «Маладняк», «Узвышша», «Полымя». Притяжение БССР было таким, что в 1925 году часть правительства БНР во главе с Цвикевичем прекратила деятельность, а Ластовский в 1927 году переехал в Минск. Доля книг на белорусском языке выросла с 9 % в 1921 году до 88 % в 1930-м, а доля служащих центральных учреждений, владеющих белорусским, — с 22 % в 1925 году примерно до 80 % в 1927-м. Но русскоязычная бюрократия саботировала курсы белорусского, а газеты окружного уровня оставались русскими. В вузах в первый год белорусизации белорусским владели лишь 15 % преподавателей, а пост первого секретаря ЦК всё время занимали не белорусы и не местные уроженцы.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Громада: самое массовое белорусское движение
В 1922 году белорусский блок прошёл в польский сейм (11 депутатов и 3 сенатора), но не добился ни одной уступки. В 1925 году депутаты во главе с Брониславом Тарашкевичем создали Белорусскую крестьянско-рабочую громаду: она требовала самоуправления, прав белорусского языка, раздела помещичьей земли и объединения белорусских земель. К концу 1926 года в ней было 100–120 тысяч членов — такого быстрого роста белорусская политика не знала ни раньше, ни позже. Крестьяне подали больше 30 тысяч петиций об открытии 1229 белорусских школ; власти открыли 50. Громаду тайно финансировала БССР, она фактически служила легальным крылом компартии Западной Беларуси. В январе 1927 года польские власти её разгромили: в тюрьмы бросили 490 активистов, 21 марта Громаду запретили; позже часть из них обменяли в СССР, где в 1930-х их расстреляли как «польских шпионов».
Открыть в цепочке эпохи 11 →Коллективизация: конец самостоятельного крестьянина
С 1928 года государство стало отбирать хлеб силой, чтобы оплатить ускоренную индустриализацию. За первую пятилетку в БССР построили 78 крупных предприятий, но, по авторам «Экономической истории», ресурсы для этого брали главным образом «ограблением крестьянства». Зимой 1930 года за три месяца в колхозы загнали больше 430 тысяч хозяйств, но с марта по май 370 тысяч из них вышли обратно, и уровень коллективизации упал с 58 до 11 %, пока нажим не возобновился; с января по середину апреля произошло более 500 антиколхозных выступлений (в Бохани на набат собралось больше тысячи человек, и бедняки вместе с колхозниками отбили высылаемых «кулаков»). Раскулачивали по «квотам» (3–5 % хозяйств): расстрел или лагерь, высылка с семьёй на Север, в Сибирь и Казахстан, переселение внутри района. По оценке Галубовича и соавторов, разрушено около 95,5 тысячи хозяйств, а 600–700 тысяч человек навсегда покинули родные места; по академической «Гісторыі Беларусі», в 1929–1932 годах раскулачили 48–64 тысячи хозяйств, а всего за 1920–1930-е годы за пределы республики выслали больше 250 тысяч крестьян. Поголовье скота упало на треть и больше; в 1932–1933 годах голодал юг республики (Елск, Наровля, Туров): только в Ельском и Наровлянском районах к середине июня 1933 года от голода умерли 130 человек. Вместе с колхозами закрывали церкви — в Сухарах крестьяне в 1930 году ударили в набат, когда комсомольцы пришли снимать иконы. К 1941 году в колхозах было 93,4 % хозяйств, а в 1939–1940 годах больше 160 тысяч семей хуторян переселили в деревни.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Конец белорусизации: «нацдемы» и реформа языка
В 1929 году комиссия Затонского по поручению Политбюро объявила, что большинство белорусской интеллигенции «в решительный момент создаст единый антисоветский фронт», и осудила Купалу, Жилуновича, Игнатовского, Ластовского. В 1930 году ГПУ сфабриковало дело «Союза освобождения Беларуси»: арестовали 108 деятелей науки и культуры, Купала пытался покончить с собой, президент Академии наук Игнатовский в 1931 году застрелился. Сторонников белорусизации стали называть . Разгромили Терминологическую комиссию Академии наук, которая создавала научные слова не через русский язык. Постановление 28 августа 1933 года «об упрощении правописания» ввело в белорусский язык, по подсчёту эмигрантского языковеда Станкевича, около 30 русских фонетических и морфологических черт. Отдельного акта об отмене белорусизации так и не приняли: её сворачивали снятием с постов, высылкой, а затем и уничтожением тех, кто её проводил. С 1934 года историю Беларуси перестали преподавать как отдельный предмет, выпуск белорусских книг упал с 1300 названий в 1932 году до 375 в 1940-м, а польские, еврейские и другие школы меньшинств на востоке закрыли — остались только белорусские и русские. К концу 1930-х все вузы перешли на русский, а с 1938 года русский язык стал обязательным с первого класса. Из библиотек изымали книги арестованных; Скорина и Калиновский до войны были в БССР запрещёнными героями.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Террор и Куропаты: уничтожена элита
Репрессии шли волнами: в 1930–1934 годах против «кулаков» и «нацдемов», затем, в 1937–1938 годах, — Большой террор. Академия наук была фактически разгромлена (26 академиков и 6 членов-корреспондентов), из примерно 570 литераторов, печатавшихся в БССР, репрессировали не меньше 460. В 1937 году пленум ЦК КП(б)Б объявил руководителей республики «бандой польских шпионов»; председатель ЦИК Червяков застрелился, из 101 секретаря райкомов арестовали 99. В БГУ репрессировали всех шестерых ректоров 1921–1938 годов. Суды подменили «тройки»: в 1936 году тройка НКВД БССР осудила 8074 человека, а Верховный суд республики — 349. Церковь разгромили: из 1445 дореволюционных православных храмов летом 1938 года действовали два, в Орше и Мозыре; Белорусскую автокефальную церковь, к которой в 1927 году примыкало большинство приходов востока, объявили шпионской, а к концу 1937 года закрыли все костёлы — их считали «гнёздами шпионажа». В урочище Куропаты под Минском, найденном в 1988 году Зеноном Позняком, по официальной оценке расстреляно около 30 тысяч человек. Перепись 1937 года засекретили, а цифры переписи 1939-го, по академической «Гісторыі Беларусі», подгоняли под заданный результат, поэтому сколько всего было жертв, спорят до сих пор.
Открыть в цепочке эпохи 11 →17 сентября 1939: Беларусь объединена по сговору двух диктатур
23 августа 1939 года СССР и Германия подписали пакт Молотова — Риббентропа; его секретный протокол делил Польшу и Прибалтику на «сферы влияния». 1 сентября Германия напала на Польшу; больше 100 тысяч белорусов воевали тогда в польской армии. 17 сентября, когда поляки ещё защищали Варшаву, Красная армия без объявления войны перешла границу, объяснив это защитой белорусов и украинцев; в Бресте и Пинске прошли совместные парады немецких и советских войск. В первые недели советские представители, по академической «Гісторыі Беларусі», не только не мешали, но и подталкивали крестьян к самосудам над польскими осадниками и чиновниками. Многие белорусы встречали красноармейцев как «наших» и поначалу верили, что присоединяются к свободной Беларуси. 22 октября под контролем армии и НКВД прошли выборы по единому списку в Народное собрание Западной Беларуси (решение о нём Политбюро приняло ещё 1 октября; там, где запугивание не помогало, в протоколы, по тому же тому, просто вписывали нужные цифры); 29 октября оно попросило о вхождении в БССР, 2 ноября это утвердила Москва. Территория БССР выросла почти в 1,9 раза, население — в 1,6. Но Вильню, которую белорусские деятели считали своей столицей, 10 октября Сталин передал Литве.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Западная Беларусь под Советами: земля, школы и депортации
Новая власть ликвидировала 3325 помещичьих имений и раздала крестьянам больше миллиона гектаров, национализировала около 1700 предприятий. На 1 сентября 1940 года из 5643 школ Западной Беларуси 4278 (75,8 %) были белорусскими. Но одновременно НКВД арестовывал польских чиновников, офицеров, «антисоветские элементы», а затем и бывших членов компартии Западной Беларуси и белорусскую интеллигенцию: перед передачей Вильни Литве в городе схватили около 800 человек, среди них Антона Луцкевича. Весной 1940 года по приказу Москвы расстреляли около 22 тысяч польских пленных (Катынь), из них 3870 в тюрьмах БССР. Четыре депортации 1940–1941 годов вывезли с запада в Сибирь и Казахстан сотни тысяч человек: 10 февраля 1940 года при морозах под сорок градусов — около 50 тысяч осадников и лесников, 13 апреля — семьи арестованных офицеров, полицейских и помещиков, 29 июня — беженцев, в ночь на 20 июня 1941 года — ещё больше 22 тысяч. По академической «Гісторыі Беларусі», всего с сентября 1939 года до войны в западных областях репрессировали около 150 тысяч человек, не считая расстрелянных польских пленных. Управлять краем прислали десятки тысяч работников с востока, местных считали людьми «второго сорта», а старую границу между западом и востоком держали закрытой. Начались колхозы (руководство уверяло, что массовой коллективизации не планирует, но число колхозов росло, а подписи крестьян порой подделывали) и русификация школы.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Оккупация и Холокост
22 июня 1941 года Германия напала на СССР. 24 июня высшее руководство республики в спешке покинуло Минск, 28 июня город пал; западнее него в «котле» оказались основные силы округа, 330 тысяч красноармейцев попали в плен. К концу августа вся БССР была оккупирована и поделена: генеральный комиссариат «Беларусь» во главе с Кубе (около четверти прежней территории), юг отошёл к рейхскомиссариату «Украина», Белосток — к Восточной Пруссии, восток остался под военным управлением. По плану «Ост» на этих землях предполагалось оставить не больше четверти белорусов для онемечивания. Евреев (перед войной в БССР их было около 750 тысяч) уничтожали полностью: здесь, в западных областях СССР, началось «окончательное решение». В Беларуси было 155 гетто и 260 лагерей; в Минске погибло около 100 тысяч евреев, в том числе 25 тысяч привезённых из Западной Европы, в Малом Тростенце — около 206 тысяч узников. В гетто Лахвы и Глубокого вспыхивали восстания, а белорусские семьи прятали евреев под угрозой казни. Население голодало (в Минске зимой 1941/42 года — 200 г хлеба в день), до 380 тысяч человек угнали на работы в Германию.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Партизаны и «война всех против всех»
В 1941–1942 годах советских партизан было немного: по подсчётам историка Лялькова, которого приводит сборник Тараса, в 1942 году 10–12 тысяч. С 1943 года движение стало массовым: бригады, комиссары, «рельсовая война». В глухих лесах возникли партизанские зоны со своей властью, мастерскими и мельницами; к концу 1943 года, по академической «Гісторыі Беларусі», партизаны контролировали около 60 % оккупированной территории. Колхозы в этих зонах почти нигде не восстанавливали: крестьяне не хотели к ним возвращаться и постоянно спрашивали посланцев с «Большой земли», будут ли колхозы после войны. На западе с 1942 года действовала польская Армия Крайова, стремившаяся вернуть Польшу в границах 1939 года; с лета 1943 года советские и польские партизаны воевали между собой. Немцы отвечали карательными операциями: в «Болотной лихорадке» 1942 года убили до 10 тысяч человек, из них партизан не больше 500; деревни сжигали вместе с жителями. В этих операциях участвовали и вспомогательные части из местных жителей, и пришлые. Против партизан к 1944 году стояли десятки тысяч белорусских полицейских и бойцов краевой обороны. Жители западных земель оказались между тремя враждебными силами — нацистами, советскими партизанами и аковцами — и страдали от каждой. (Наше пояснение: символом сожжённых деревень стала Хатынь, уничтоженная в 1943 году.) По академическому тому, оккупанты провели больше 140 крупных карательных операций и уничтожили 5454 деревни, больше всего в 1943 году; судьбу Хатыни разделили 629 деревень, 185 из них так и не возродились.
Открыть в цепочке эпохи 11 →1944: освобождение и цена войны
23 июня 1944 года началась операция «Багратион»; 3 июля освободили Минск, к августу — всю Беларусь, а главные силы группы армий «Центр» погибли в «котле» восточнее Минска. Оккупанты сожгли и разрушили 209 из 270 городов и районных центров и около 9200 деревень, 85 % заводов; война унесла больше половины национального богатства республики. В Тегеране (1943) союзники согласились оставить за СССР земли, занятые в 1939 году; Белосток с округой в 1945 году вернули Польше. До середины января 1945 года в Красную армию призвали 560 тысяч жителей освобождённой Беларуси. Из 380 тысяч угнанных в Германию, по академической «Гісторыі Беларусі», больше 260 тысяч погибли или не вернулись. Число погибших — один из самых острых споров. Официальная цифра — 2 миллиона 220 тысяч, «каждый четвёртый», некоторые исследователи называют около 2,9 миллиона. Шибека пишет о 1,5 миллиона погибших (больше 15 % населения), из которых около трети — евреи, а с невернувшимися и неродившимися — больше 3 миллионов. Расхождения во многом зависят от того, кого считать: всех жителей БССР, евреев, военнопленных и красноармейцев, погибших на её земле, мобилизованных в 1944 году.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Итог: объединённая, но обескровленная республика
К 1945 году белорусские земли впервые за полтора века были собраны в одной республике, хотя Вильня ушла к Литве, а Белосток — к Польше. В войну Москва сменила интернационалистские лозунги на национальные: в 1942 году вернули дореволюционных героев, и белорусам тоже разрешили вспомнить Скорину и Калиновского. Но уже в мае 1945 года Сталин поднял тост за русский народ, и, по сборнику Тараса, начался курс на превращение «националов» в советских людей русской культуры. Белорусские националисты были приравнены к пособникам врага, а часть молодой национальной интеллигенции ушла в эмиграцию, которая почти полвека хранила национальную идею. (Наше пояснение: в 1945 году БССР стала одним из государств — основателей ООН, хотя внешней политики не вела.) Общество было разорвано войной, но, по Шибеке, его держали общие идеи: выживание, родной язык, своя земля.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Санация: курс на ополячивание и обезглавленный запад
После переворота 1926 года режим взял курс на государственную ассимиляцию: Пилсудский считал белорусский язык слишком «трудным и неразработанным» для школы и учреждений. Уже к 1929 году больше 1300 православных храмов Западной Беларуси и Западной Украины, когда-то униатских, превратили в костёлы (), а с 1938 года власти требовали служить в церквях по-польски. Перепись 1931 года, по академической «Гісторыі Беларусі», почти всех католиков записала поляками, а 707 тысяч человек — ; поэтому оценки числа белорусов до сих пор расходятся — от 1,35 миллиона у польского демографа Эберхардта, считавшего по вероисповеданию, до 2,3–2,9 миллиона у белорусского исследователя Полуяна. В 1934 году Польша отказалась в Лиге Наций от обязательств по защите меньшинств и открыла концлагерь в Берёзе-Картузской: за пять лет через него прошло около 10 тысяч человек, больше всего поляков, евреев и украинцев, белорусов — около 6 %. В 1936 году запретили Товарищество белорусской школы, в 1938-м — Белорусский национальный комитет в Вильне; к сентябрю 1939 года белорусских школ не осталось, а больше 100 тысяч детей края вообще не ходили в школу. Секретный план Арницкого «Перспективы внутренней колонизации» (1937) предлагал переселениями сделать поляков большинством в западнобелорусских поветах. С другой стороны, Коминтерн в 1931 году заставил компартию Западной Беларуси снять лозунг объединения с БССР, а в 1938 году распустил её; её руководителей, оказавшихся в СССР, арестовали, и почти все погибли.
Открыть в цепочке эпохи 11 →Эпоха 12 · Советская Беларусь после войны 1945 — 1991
Восстановление из руин
Война оставила БССР в руинах: жилой фонд городов был уничтожен на 80–90 %, более полутора миллионов человек жили в землянках, до декабря 1947 года действовали карточки (рабочему — 500–700 граммов хлеба в день). Людей не хватало, особенно взрослых мужчин; доля евреев в населении сократилась в 5–6 раз, заметно меньше стало поляков. Восстанавливали хозяйство не на свои средства, как в 1920-е, а за счёт союзного бюджета, возвращённого из эвакуации оборудования, репараций и помощи других республик; экономисты Галубовича считают эту помощь своего рода расплатой за то, что белорусы приняли на себя самый страшный удар войны. Работали по принципу «план любой ценой», со штурмовщиной и сверхурочными. Уже тогда закладывалась будущая специализация: в Минске на трофейном оборудовании построили автомобильный и тракторный заводы. Самостоятельно планировать своё хозяйство республика не могла: всё решала Москва.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Новая граница и обмен населением
Границу БССР с Польшей провели в 1944–1945 годах в целом по «линии Керзона», почти по рубежу 1939 года; союзники в Ялте признали этот сдвиг в пользу СССР. Главной уступкой стало то, что район Белостока остался Польше: Сталин передал ей 17 районов Белостокской и три района Брестской области. По соглашению 9 сентября 1944 года начался обмен населением: в Польшу уехали около 232 тысяч человек (среди них много белорусов-католиков, записавшихся поляками), а из Польши в БССР — около 36 тысяч белорусов, лишь треть от плана. По сведениям сборника Тараса, Сталин думал отдать Полоцкую область РСФСР, но первый секретарь Пантелеймон Пономаренко её отстоял. В 1945 году БССР вместе с Украиной стала одной из стран-основательниц ООН. (Наше пояснение: Сталин просил места в ООН для всех союзных республик, союзники согласились на две.) Сборник Тараса и официальный учебник объясняют это вкладом белорусов в победу, критики напоминают, что своей внешней политики республика не вела.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Руководители из центра и «главный народ»
После освобождения Москва не доверяла местным кадрам, «находившимся в оккупации». Только во второй половине 1944 года ЦК ВКП(б) прислал в БССР 429 руководителей обкомов и райкомов, и белорусов среди них не было; за два года сменилось около 90 % руководителей районов и городов. Двенадцать лет первыми секретарями ЦК КПБ были русские: Пантелеймон Пономаренко, Николай Гусаров, Николай Патоличев; в правительстве 1951 года было 22 русских и 9 белорусов. Тон задал тост Сталина 24 мая 1945 года за русский народ как «главный из народов СССР». Тогда же начался государственный антисемитизм: евреев убирали с руководящих постов, в 1948 году в Минске агенты МГБ убили актёра Соломона Михоэлса, закрыли еврейский театр, школы и газеты. Тарас в «Кратком курсе» подчёркивает другую сторону: на уровне районов и областей власть всё же перешла к местным белорусам из советского «актива» и партизан, к , полностью зависевшей от партии. С 1956 года республику возглавляли уже уроженцы Беларуси: Кирилл Мазуров, затем Пётр Машеров.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Подполье и новые репрессии
На западе БССР советскую власть приняли не все. До 1948 года западные области жили фактически на военном положении: действовали польские отряды Армии Крайовой, белорусские отряды, украинские группы. Только с июля 1944 по декабрь 1946 года органы госбезопасности ликвидировали 814 вооружённых отрядов и групп, а польско-белорусское подполье продержалось до 1952 года. В 1945–1951 годах раскрыли и несколько молодёжных подпольных организаций (Союз белорусских патриотов в педучилищах Глубокого и Поставов и другие): они протестовали против и мечтали о независимой Беларуси, а их участников приговаривали к расстрелу с заменой на 25 лет лагерей. Под подозрением оказались все, кто был в оккупации, в плену или на работах в Германии: по подсчётам историка В. Адамушко, в 1946–1953 годах репрессиям подверглись не менее 50 тысяч жителей БССР. Удар пришёлся и по церкви: в 1945–1951 годах арестовали около 180 ксендзов, 70 % католических священников республики. (Наше пояснение: советская историография называла всех участников вооружённого подполья «бандитами» и «пособниками оккупантов»; среди них действительно были и бывшие коллаборанты, и польские отряды, боровшиеся за возвращение этих земель Польше.)
Открыть в цепочке эпохи 12 →Колхозы на западе: конец хуторов
В Западной Беларуси, до 1939 года бывшей в составе Польши, крестьяне издавна жили на хуторах, в частных хозяйствах; к концу 1946 года там было всего 133 колхоза, и даже местные руководители сомневались, что быструю коллективизацию можно провести. Но в феврале 1949 года, по указанию Москвы, съезд КП(б)Б потребовал её завершить. Единоличников задавили налогами в 2–2,5 раза выше, «кулаков» выселяли: в 1949 году около 7 тысяч семей, в 1952 году ещё тысячи людей отправили в Казахстан и под Иркутск. За один 1949 год доля колхозных хозяйств выросла с 6,8 до 39,3 %, к концу 1950 года колхозы охватили 85 % посевов. По подсчёту Тараса, «раскулачено» свыше 20 тысяч семей, примерно половина из них выслана. Хутора свезли в деревни, и, как пишут экономисты, был разрушен весь прежний уклад крестьянской жизни.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Деревня работает почти даром
Колхозная деревня после войны была самой бедной частью общества. Пахали на коровах и вручную: тракторов осталась треть от довоенного. Колхозники работали за : на 1 января 1948 года 94 % из них не получили за работу денег, и только 41 % получил по 200 граммов зерна на трудодень. После засухи 1947 года хлеб забирали даже там, где план был выполнен, и деревня жила впроголодь, а постановление 1946 года ещё урезало приусадебные участки, которыми люди кормились. Паспортов у колхозников не было, уехать в город они не могли; налоги на скот и сады делали невыгодным держать своё хозяйство. Экономисты Галубовича называют эту систему полукрепостной и сравнивают трудодни с барщиной: средства из деревни перекачивались в промышленность. Довоенного уровня сельское хозяйство достигло только к 1955 году. После смерти Сталина закупочные цены подняли в разы, а с середины 1960-х колхозники стали получать деньги и пенсии.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Школа переходит на русский, история начинается с 1919 года
В 1946 году 96,8 % школ БССР формально были белорусскими. Но в городах их быстро переводили на русский, не спрашивая родителей: в Минске в 1945/46 учебном году белорусской была половина из 28 школ, а в 1952/53 — 9 из 46; в Бресте к 1952 году из 14 школ белорусской осталась одна. Учителей не хватало, их присылали из других республик, и белорусского они не знали; в вузах учили по-русски. В 1951 году сняли министра просвещения Платона Саевича, который отстаивал обучение только по-белорусски, а в 1952 году его осудили на 25 лет лагерей за «национализм». Постановление ЦК КПБ 1952 года подчеркнуло «политическую важность» русского языка. Одновременно правили историю: «Историю БССР» осудили за «националистические ошибки», театрам запретили «увлекаться» историческими пьесами, и людям внушали, что история белорусов началась в 1919 году, с провозглашения БССР. В 1953 году вышел «Русско-белорусский словарь», где, по оценке языковеда Янки Станкевича, не меньше двух третей слов были русскими, записанными белорусскими буквами.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Оттепель: возвращение из лагерей и спор о языке
После смерти Сталина в 1953 году начались перемены. В 1955–1961 годах суды БССР реабилитировали около 60 тысяч человек, но, по оценке историка Валентина Мазеца, это лишь около 10 % от более чем 600 тысяч репрессированных в 1921–1953 годах; из более чем 200 арестованных членов Союза писателей реабилитировали только 40, вернулись немногие. Июньский пленум ЦК КПБ 1953 года признал упадок национального развития, но национальную политику оттепель почти не изменила. 13 августа 1956 года Якуб Колас отнёс в ЦК КПБ письмо о положении языка: учреждения столицы перестали им пользоваться, белорусские школы стоят на окраинах в худших зданиях. В тот же день он умер, а письмо пролежало в секретном архиве до 2001 года. Открыто спор начали писатели: в 1957 году вернувшийся из лагерей Янка Скрыган выступил со статьёй «Думкі аб мове», студент Борис Саченко написал, что в техникум и институт можно поступить без белорусского, Максим Лужанин потребовал белорусского языка «и на папиросной коробке, и на тракторе». Газета «Літаратура і мастацтва» завела рубрику «Шанаваць родную мову». Власть отвечала увольнениями и арестами: Б. Ржевский получил 7 лет за кампанию в защиту языка.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Закон 1959 года: язык по выбору родителей
Школьная реформа 1958–1959 годов сделала изучение второго языка делом выбора родителей: в русских школах белорусский можно было не учить. Белорусский язык стал единственным предметом, который зависел от желания родителей. Официально закон подавали как свободу: обучение на родном языке и право родителей выбирать школу. В январе 1959 года на 40-летии БССР в Минске Никита Хрущёв сказал, что чем быстрее все заговорят по-русски, тем быстрее построят коммунизм; программа КПСС 1961 года провозгласила «сближение» и будущее «слияние» наций. Официально 95 % школ республики считались белорусскими, но в большинстве из них все предметы, кроме белорусского языка и литературы, вели по-русски. Дальше учиться в техникуме или вузе можно было только по-русски, и родители выбирали русский. В 1960-е годы русификация школы, по выражению авторов сборника Тараса, приобрела катастрофические размеры: в 1966 году в минской школе № 11 от белорусского были освобождены все 790 учеников.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Индустриализация: «сборочный цех» СССР
Уже в 1950-е годы в Беларуси построили около тысячи предприятий, а с конца 1950-х началась планомерная индустриализация. Появились автозавод в Жодино, калийные комбинаты в Солигорске (первый пущен в 1963 году), нефтеперерабатывающий завод в Новополоцке, химические заводы в Гродно, Гомеле, Светлогорске; за 1970–1985 годы введено ещё свыше 170 предприятий. В 1965 году республика выпускала 70 тысяч тракторов, а к 1985 году промышленность давала 60 % её валового продукта: из аграрной Беларусь стала индустриальной. Но это была часть единого союзного комплекса: сырьё и большая часть комплектующих шли из России и других республик, готовая продукция уходила по всему СССР и за границу через союзные ведомства, своего выхода на мировой рынок у Беларуси не было. Рабочих везли и из России: почти половину прироста населения БССР в 1957–1970 годах дали переселенцы. В города хлынули и сами крестьяне, а быстро растущие города стали, по выражению авторов сборника Тараса, «фабриками русификации». (Наше пояснение: в советской и нынешней официальной белорусской историографии индустриализация 1960–1980-х считается главным успехом эпохи: БССР стала одной из самых развитых республик СССР, и эти заводы до сих пор основа экономики.)
Открыть в цепочке эпохи 12 →Машеров: рост и русификация
С 1965 по 1980 год ЦК КПБ возглавлял Пётр Машеров, бывший партизан и Герой Советского Союза. На его время пришёлся быстрый рост: строились заводы и жильё, в 1970-е зарплата рабочих выросла на 63 %, колхозники получили пенсии. Авторы сборника Тараса возражают, что рост держался во многом на нефтедолларах, заработки в 1965 году были на 17 % ниже среднесоюзных, а богатства республики систематически перераспределялись в пользу центра. При Машерове русификация продолжалась: писатель Иван Шамякин вспоминал, что Машеров ни разу не выступил по-белорусски на официальном мероприятии. В 1973 году он издал приказ о борьбе с белорусским национализмом, была запрещена научная конференция о происхождении белорусов, уволены учёные, связанные с неформальным «Академическим центром». (Наше пояснение: Машеров погиб в автокатастрофе в 1980 году; в народной памяти и в официальной белорусской историографии он остался самым уважаемым руководителем БССР, символом партизанской славы и роста; ходил даже слух, что его убили по приказу Кремля.)
Открыть в цепочке эпохи 12 →Застой: деньги в деревню, товаров всё меньше
Хозяйственная реформа 1965 года (меньше плановых показателей, выше закупочные цены) к началу 1970-х фактически перестала действовать: она не ломала командную систему. Рост национального дохода БССР замедлился с 8,3 % в год в девятой пятилетке до 5,6 % в одиннадцатой; рост 1970-х поддерживали нефтедоллары, которые, по оценке экономистов, были проедены. В сельское хозяйство вкладывали миллиарды, строили огромные комплексы и осушали Полесье, но специализацию (мясо, молоко, картофель, лён) определяли нужды Союза, а не республики; из 15 лет семь были неурожайными, крестьянин по-прежнему был отчуждён от земли и результатов своего труда. В конце 1960-х и в 1970-е по решению ЦК КПБ сносили «неперспективные» деревни, сельское население сократилось с 5 млн в 1970 году до 3,7 млн в 1986-м. Доступ к дефициту стал важнее заработка, росли приписки и воровство, а к середине 1980-х в СССР снова появились карточки.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Чернобыль
26 апреля 1986 года взорвался реактор Чернобыльской АЭС на Украине, у самой белорусской границы. На Беларусь выпало около 70 % радиоактивных веществ; загрязнено от четверти до трети её территории (подсчёты расходятся), где жили 2,2 млн человек. За 15 лет пришлось отселить жителей 415 населённых пунктов, свыше 135 тысяч человек. Экономисты называют аварию рубежом: впервые многие земли белорусского народа, особенно в Гомельской и Могилёвской областях, стали непригодны для жизни и хозяйства. Руководство КПБ во главе с Николаем Слюньковым скрывало масштаб беды, производство в заражённых зонах не останавливали, а союзный центр, по Тарасу, целевой помощи не дал. Беда пришлась на республику, где союзные ведомства и раньше сосредоточили опасные производства, и сразу стала политическим вопросом: многие белорусы впервые увидели, насколько их судьба зависит от Москвы.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Белорусский уходит из городов
К 1970-м годам в городах не осталось белорусских школ, в деревнях их стало в несколько раз меньше: в 1985 году в русских школах училось 73 % школьников. Доля белорусских книг и газет упала с половины тиражей в 1960 году до пятой части к концу 1970-х, радио и телевидение говорили по-русски. На съезде учителей 1968 года ни один из 1016 делегатов не сказал с трибуны ни слова о белорусском языке; в 1983 году 87 % поступавших в педагогические институты писали сочинение по-русски. Число горожан, назвавших родным русский, выросло с 1,3 млн в 1959 году до 3,2 млн в 1989-м, многие говорили на смешанной . В 1989 году меньше половины жителей Минска и областных центров назвали родным белорусский. Авторы сборника Тараса считают, что ни одна союзная республика не была русифицирована так, как БССР. (Наше пояснение: русский язык давал образование, карьеру и связь со всем Союзом, поэтому многие переходили на него сами; соотношение принуждения и выбора и остаётся главным предметом спора.)
Открыть в цепочке эпохи 12 →Куропаты: правда о расстрелах
С перестройкой Михаила Горбачёва в Минске появились неформальные молодёжные объединения («Талака», «Тутэйшыя» и другие): к весне 1988 года их было около 40, в них участвовали больше 3 тысяч человек. 1 ноября 1987 года «Тутэйшыя» провели митинг на Деды, где впервые публично осудили сталинский геноцид против белорусов. Старшая интеллигенция писала Горбачёву письма о положении языка («Письмо 28-ми» 1986 года, «Письмо 134-х» 1987 года), но ответа не получила. 3 июня 1988 года археолог Зенон Позняк и Евгений Шмыгалёв опубликовали статью о Куропатах, урочище на окраине Минска, где в 1930-е годы расстреливали и хоронили людей. 19 октября 1988 года создали общество памяти жертв сталинизма «Мартиролог Беларуси» и оргкомитет Народного фронта. 30 октября власти разогнали митинг-реквием в Куропатах (около 20 тысяч человек) водомётами и дубинками. Местное руководство КПБ было одним из самых упорных противников перестройки: писатель Алесь Адамович назвал БССР «Вандеей перестройки».
Открыть в цепочке эпохи 12 →Белорусский народный фронт
В феврале 1989 года в Минске прошёл митинг около 40 тысяч человек: впервые потребовали убрать из Конституции статью о руководящей роли партии и сделать белорусский язык единственным государственным. Учредительный съезд «Возрождение» прошёл 24–25 июня 1989 года в Вильнюсе (наше пояснение: в Минске его провести не разрешили); литовский «Саюдис» помогал фронту, газета «Новости БНФ» печаталась в Вильнюсе. Председателем стал Зенон Позняк, идейным лидером — писатель Василь Быков. Первая программа ещё говорила о суверенитете БССР в составе СССР. Компартия во главе с Ефремом Соколовым встретила фронт враждебно и пыталась создать свой, «официальный» фронт. В 1989 году возникло Общество белорусского языка имени Франциска Скорины, в 1990-м православная церковь в республике стала называться Белорусской. Но в Минске по-белорусски говорило не больше 2 % жителей, и общество раскололось на советское большинство и национальное меньшинство.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Закон о языках и Декларация о суверенитете
26 января 1990 года Верховный Совет принял закон «О языках в БССР»: белорусский стал государственным с 1 сентября 1990 года, а рабочим языком всех учреждений должен был стать к 2000 году. На выборах весной 1990 года БНФ получил в Минске 20 мандатов из 22, но в Верховном Совете его фракция насчитывала около 36 из 345 депутатов, 86 % депутатов были коммунистами. В марте, по указанию Москвы, Верховный Совет потребовал от Литвы вернуть Виленский край, чтобы конфликтом удержать её в СССР; в мае Сейм БНФ поставил целью полную независимость. 27 июля 1990 года, вслед за Россией, Верховный Совет принял Декларацию о государственном суверенитете БССР — пока в составе советской федерации: с приоритетом белорусского языка, правом на свою армию и требованием компенсации за Чернобыль. Советская Конституция 1978 года тоже называла БССР «суверенным государством», но права выхода и слова «независимость» в ней не было.
Открыть в цепочке эпохи 12 →1991: независимость и Республика Беларусь
В марте 1991 года на союзном референдуме 82,7 % голосовавших в Беларуси высказались за сохранение СССР, а в апреле из-за повышения цен прошли забастовки. Во время путча ГКЧП 19–21 августа руководство КПБ поддержало путчистов; решительно протестовала только оппозиция БНФ. Когда путч провалился, Верховный Совет 25 августа придал Декларации о суверенитете силу конституционного закона, принял постановление о политической и экономической самостоятельности и приостановил деятельность КПБ. 19 сентября БССР была переименована в Республику Беларусь, государственными символами стали бело-красно-белый флаг и герб . (Наше пояснение: председателем Верховного Совета тогда же стал Станислав Шушкевич.) По сборнику Тараса и Вячорке, первой независимость Беларуси признала Польша.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Беловежские соглашения: конец СССР
8 декабря 1991 года в Вискулях, в Беловежской пуще, руководители России, Украины и Беларуси — Борис Ельцин, Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич — подписали соглашение о том, что СССР прекращает существование, и о создании Содружества Независимых Государств () с центром в Минске. 10 декабря Верховный Совет ратифицировал соглашение и денонсировал Союзный договор 1922 года. Распад шёл на фоне глубокого кризиса: за 1989–1991 годы национальный доход СССР упал на треть, как в Великую депрессию, хотя в Беларуси абсолютное падение производства началось только в 1991 году. По соглашению Беларусь обязалась содержать на своей земле российские войска и согласовывать внешнюю политику с Москвой. Здесь заканчивается советская эпоха и вся история, которую рассказывает этот сайт.
Открыть в цепочке эпохи 12 →Итог: государство есть, спор о нации остаётся
За 45 лет Беларусь из разорённой крестьянской республики стала индустриальной и городской: промышленность давала 60 % продукта, большинство людей переехали в города, выросло образование. Но рост шёл внутри союзного хозяйства, и без российского сырья и рынков республика жить не могла; на юге остались заражённые Чернобылем земли. Белорусский язык почти исчез из городской жизни, хотя белорусы по переписи 1989 года составляли 78 % населения. Официальная память начиналась с 1919 года и держалась на войне и партизанах; ВКЛ и Короткевича открывало для себя меньшинство. В 1991 году Беларусь получила независимое государство с границами и учреждениями БССР. Сложилась ли к этому времени нация, спорят: Тарас считает, что советская эпоха затормозила появление политической нации, а другие исследователи (наше пояснение) — что именно БССР с её границами, памятью о войне и «партизанской» гордостью создала массовое белорусское самосознание, пусть и русскоязычное.
Открыть в цепочке эпохи 12 →